Работник Емельян и пустой барабан

Жил Емельян у хозяина в работниках. Идет раз Емельян по лугу на работу, глядь — прыгает перед ним лягушка; чуть-чуть не наступил на нее. Перешагнул через нее Емельян. Вдруг слышит, кличет его кто-то сзади. Оглянулся Емельян, видит — стоит красавица-девица и говорит ему:

— Что ты, Емельян, не женишься?

— Как мне, девица милая, жениться? Я весь тут, нет у меня ничего, никто за меня не пойдет.

И говорит девица:

— Возьми меня замуж!

Полюбилась Емельяну девица.

— Я, — говорит, — с радостью, да где мы жить будем?

— Есть, — говорит девица, — о чем думать! Только бы побольше работать, да поменьше спать, — а то везде и одеты, и сыты будем.

— Ну, что ж, — говорит, — ладно. Женимся. Куда ж пойдем?

— Пойдем в город.

Пошел Емельян с девицей в город. Свела его девица в домишко небольшой, на краю. Женились и стали жить.

Ехал раз царь за город. Проезжает мимо Емельянова двора, и вышла Емельянова жена посмотреть царя. Увидал ее царь, удивился: «где такая красавица родилась?» Остановил царь коляску, подозвал жену Емельяна, стал ее спрашивать:

— Кто, — говорит, — ты?

— Мужика Емельяна жена, — говорит.

— Зачем ты, — говорит, — такая красавица, за мужика пошла? Тебе бы царицей быть.

— Благодарю, — говорит, — на ласковом слове. Мне и за мужиком хорошо.

Поговорил с ней царь и поехал дальше. Вернулся во дворец. Не идет у него из головы Емельянова жена. Всю ночь не спал, всё думал он, как бы ему у Емельяна жену отнять. Не мог придумать, как сделать. Позвал своих слуг, велел им придумать. И сказали слуги царские царю:

— Возьми ты, — говорят, — Емельяна к себе во дворец в работники. Мы его работой замучаем, жена вдовой останется, тогда ее взять можно будет.

Сделал так царь, послал за Емельяном, чтобы шел к нему в царский дворец, в дворники, и у него во дворе с женой жил.

Пришли послы, сказали Емельяну. Жена и говорит мужу:

— Что ж, — говорит, — иди. День работай, а ночью ко мне приходи.

Пошел Емельян. Приходит во дворец; царский приказчик и спрашивает его:

— Что ж ты один пришел, без жены?

— Что ж мне, — говорит, — ее водить: у нее дом есть.

Задали Емельяну на царском дворе работу такую, что двоим впору. Взялся Емельян за работу и не чаял всё кончить. Глядь, раньше вечера все кончил. Увидал приказчик, что кончил, задал ему на завтра вчетверо.

Пришел Емельян домой. А дома у него всё выметено, прибрано, печка истоплена, всего напечено, наварено. Жена сидит за станом, тчет, мужа ждет. Встретила жена мужа; собрала ужинать, накормила, напоила; стала его про работу спрашивать.

— Да что, — говорит, — плохо: не по силам уроки задают, замучают они меня работой.

— А ты, — говорит, — не думай об работе и назад не оглядывайся и вперед не гляди, много ли сделал и много ли осталось. Только работай. Всё во-время поспеет.

Лег спать Емельян. На утро опять пошел. Взялся за работу, ни разу не оглянулся. Глядь, к вечеру всё готово, засветло пришел домой ночевать.

Стали еще и еще набавлять работу Емельяну, и всё к сроку кончает Емельян, ходит домой ночевать. Прошла неделя. Видят слуги царские, что не могут они черной работой донять мужика; стали ему хитрые работы задавать. И тем не могут донять. И плотницкую, и каменную, и кровельную работу, — что ни зададут, — всё делает к сроку Емельян, к жене ночевать идет. Прошла другая неделя. Позвал царь своих слуг и говорит:

— Или я вас задаром хлебом кормлю? Две недели прошло, а всё ничего я от вас не вижу. Хотели вы Емельяна работой замучать, а я из окна вижу, как он каждый день идет домой, песни поет. Или вы надо мной смеяться вздумали?

Стали царские слуги оправдываться.

— Мы, — говорят, — всеми силами старались его сперва черной работой замучать, да ничем не возьмешь его. Всякое дело как метлою метет, и устали в нем нет. Стали мы ему хитрые работы задавать, думали: у него ума не достанет; тоже не можем донять. Откуда что берется! До всего доходит, всё делает. Не иначе, как либо в нем самом, либо в жене его — колдовство есть. Он нам и самим надоел. Хотим мы теперь ему такое дело задать, чтобы нельзя было ему сделать. Придумали мы ему велеть в один день собор построить. Призови ты Емельяна и вели ему в один день против дворца собор построить. А не построит он, тогда можно ему за ослушание голову отрубить.

Послал царь за Емельяном.

— Ну, — говорит, — вот тебе мой приказ: построй ты мне новый собор против дворца на площади, чтоб к завтрему к вечеру готово было. Построишь, — я тебя награжу, а не построишь, — казню.

Отслушал Емельян речи царские, повернулся, пошел домой. «Ну, — думает, — пришел мой конец теперь». Пришел домой к жене и говорит:

— Ну, — говорит, — собирайся, жена: бежать надо, куда попало, а то ни за что пропадем.

— Что ж, — говорит, — так заробел, что бежать хочешь?

— Как же, — говорит, — не заробеть? Велел мне царь завтра в один день собор построить. А если не построю, грозится голову отрубить. Одно остается — бежать, пока время.

Не приняла жена этих речей.

— У царя солдат много, повсюду поймают. От него не уйдешь. А пока сила есть, слушаться надо.

— Да как же слушаться, когда не по силам?

— И... батюшка! не тужи, поужинай, да ложись: на утро вставай пораньше, всё успеешь.

Лег Емельян спать. Разбудила его жена.

— Ступай, — говорит, — скорей достраивай собор; вот тебе гвозди и молоток: там тебе на день работы осталось.

Пошел Емельян в город, приходит, — точно, новый собор посередь площади стоит. Немного не кончен. Стал доделывать Емельян, где надо: к вечеру всё исправил.

Проснулся царь, посмотрел из дворца, видит — собор стоит. Емельян похаживает, кое-где гвоздики приколачивает. И не рад царь собору, досадно ему, что не за что Емельяна казнить, нельзя его жену отнять.

Опять призывает царь своих слуг:

— Исполнил Емельян и эту задачу, не за что его казнить. Мала — говорит — и эта ему задача. Надо что похитрей выдумать. Придумайте, а то я вас прежде его расказню.

И придумали ему слуги, чтобы заказал он Емельяну реку сделать, чтобы текла река вокруг дворца, а по ней бы корабли плавали. Призвал царь Емельяна, приказал ему новое дело.

— Если ты, — говорит, — в одну ночь мог собор построить, так можешь ты и это дело сделать. Чтобы завтра было всё по моему приказу готово. А не будет готово, голову отрублю.

Опечалился еще пуще Емельян, пришел к жене сумрачный.

— Что, — говорит жена, — опечалился, или еще новое что царь заказал?

Рассказал ей Емельян.

— Надо, — говорит, — бежать.

А жена говорит:

— Не убежишь от солдат, везде поймают. Надо слушаться.

— Да как слушаться-то?

— И... — говорит, — батюшка, — ни о чем не тужи. Поужинай, да спать ложись. А вставай пораньше, всё будет к поре.

Лег Емельян спать. По утру разбудила его жена.

— Иди, — говорит, — ко дворцу, всё готово. Только у пристани, против дворца, бугорок остался; возьми заступ, сравняй.

Пошел Емельян; приходит в город; вокруг дворца река, корабли плавают. Подошел Емельян к пристани против дворца, видит — неровное место, стал равнять.

Проснулся царь, видит — река, где не было; по реке корабли плавают, и Емельян бугорок заступом равняет. Ужаснулся царь; и не рад он и реке, и кораблям, а досадно ему, что нельзя Емельяна казнить. Думает себе: нет такой задачи, чтоб он не сделал. Как теперь быть?

Призвал слуг своих, стал с ними думать.

— Придумайте, — говорит, — мне такую задачу, чтобы не под силу было Емельяну. А то, что мы ни выдумывали, он все сделал, и нельзя мне у него жены отобрать.

Думали, думали придворные и придумали. Пришли к царю и говорят:

— Надо Емельяна позвать и сказать: поди туда, — не знай куда, и принеси того, — не знай чего. Тут уж ему нельзя будет отвертеться. Куда бы он ни пошел, ты скажешь, что он не туда пошел, куда надо; и чего бы он ни принес, ты скажешь, что не то принес, чего надо. Тогда его и казнить можно и жену его взять.

Обрадовался царь.

— Это, — говорит, — вы умно придумали.

Послал царь за Емельяном и сказал ему:

— Поди туда, — не знай куда, принеси того, — не знай чего. А не принесешь, отрублю тебе голову.

Пришел Емельян к жене и говорит, что ему царь сказал. Задумалась жена.

— Ну, — говорит, — на его голову научили царя. Теперь умно делать надо.

Посидела, посидела, подумала жена и стала говорить мужу: — Идти тебе надо далеко, к нашей бабушке к старинной, мужицкой, солдатской матери, надо ее милости просить. А получишь от нее штуку, иди прямо во дворец, и я там буду. Теперь уж мне их рук не миновать. Они меня силой возьмут, да только не надолго. Если всё сделаешь, как бабушка тебе велит, ты меня скоро выручишь.

Собрала жена мужа, дала ему сумочку и дала веретенце.

— Вот это, — говорит, — ей отдай. По этому она узнает, что ты мой муж.

Показала жена ему дорогу. Пошел Емельян, вышел за город, видит — солдаты учатся. Постоял, посмотрел Емельян. Поучились солдаты, сели отдохнуть. Подошел к ним Емельян и спрашивает:

— Не знаете ли, братцы, где идти туда, — не знай куда, и как принести того, — не знай чего.

Услыхали это солдаты и удивились.

— Кто, — говорят, — тебя послал искать?

— Царь, — говорит.

Мы сами, — говорят, — вот с самого солдатства ходим туда, не знай куда, да не можем дойти, и ищем того, — не знай чего, да не можем найти. Не можем тебе пособить.

Посидел Емельян с солдатами, пошел дальше. Шел, шел, приходит в лес. В лесу избушка. В избушке старая старуха сидит, мужицкая, солдатская мать, кудельку прядет, сама плачет и пальцы не во рту слюнями, а в глазах слезами мочит. Увидала старуха Емельяна, закричала на него.

— Чего пришел?

Подал ей Емельян веретенце и сказал, что его жена прислала. Сейчас помягчала старуха, стала спрашивать. И стал Емельян сказывать всю свою жизнь, как он на девице женился, как перешел в город жить, как его к царю в дворники взяли, как он во дворце служил, как собор построил и реку с кораблями сделал и как ему теперь царь велел идти туда, — не знай куда, принести того, — не знай чего.

Отслушала старушка и перестала плакать. Стала сама с собою бормотать:

— Дошло, видно, время. Ну, ладно, — говорит, — садись сынок, поешь.

Поел Емельян, и стала старуха ему говорить:

— Вот, тебе, — говорит, — клубок. Покати ты его перед собой и иди за ним, куда он катиться будет. Идти тебе будет далеко, до самого моря. Придешь к морю, увидишь город большой. Войди в город, просись в крайний двор ночевать. Тут и ищи того, что тебе нужно.

— Как же я, бабушка, его узнаю?

— А когда увидишь то, чего лучше отца, матери слушают, оно то и есть. Хватай и неси к царю. Принесешь к царю, он тебе скажет, что не то ты принес, чт? надо. А ты тогда скажи: «Коли не то, так разбить его надо», да ударь по штуке по этой, а потом снеси ее к реке, разбей и брось в воду. Тогда и жену вернешь, и мои слезы осушишь.

Простился с бабушкой, пошел Емельян, покатил клубок. Катил, катил, — привел его клубок к морю. У моря город большой. С краю высокий дом. Попросился Емельян в дом ночевать. Пустили. Лег спать. Утром рано проснулся, — слышит отец поднялся, будит сына, посылает дров нарубить. И не слушается сын:

— Рано еще, — говорит, — успею.

Слышит, — мать с печки говорит:

— Иди, сынок, у отца кости болят. Разве ему самому идти? Пора.

Только почмокал губами сын и опять заснул. Только заснул, вдруг загремело, затрещало что-то на улице. Вскочил сын, оделся и выбежал на улицу. Вскочил и Емельян, побежал за ним смотреть, чт? то такое гремит и чего сын лучше отца, матери послушался.

Выбежал Емельян, видит — ходит по улице человек, носит на пузе штуку круглую, бьет по ней палками. Она-то и гремит; ее-то сын и послушался. Подбежал Емельян, стал смотреть штуку. Видит: круглая, как кадушка, с обоих боков кожей затянута. Стал он спрашивать, как она зовется.

— Барабан, — говорят.

— А что же он, — пустой?

— Пустой, — говорят.

Подивился Емельян и стал просить себе эту штуку. Не дали ему. Перестал Емельян просить, стал ходить за барабанщиком. Целый день ходил и, когда лег спать барабанщик, схватил у него Емельян барабан и убежал с ним. Бежал, бежал, пришел домой в свой город. Думал жену повидать, а ее уж нет. На другой день ее к царю увели.

Пошел Емельян во дворец, велел об себе доложить: пришел, мол, тот, что ходил туда, — не знай куда, принес того, — не знай чего. Царю доложили. Велел царь Емельяну завтра придти. Стал просить Емельян, чтобы опять доложили.

— Я, — говорит, — нынче пришел, принес, что велел, пусть ко мне царь выйдет, а то я сам пойду.

Вышел царь.

— Где, — говорит, — ты был?

Он сказал.

— Не там, — говорит. — А что принес?

Хотел показать Емельян, да не стал смотреть царь.

— Не то, — говорит.

— А не то, — говорит, — так разбить ее надо, и чорт с ней.

Вышел Емельян из дворца с барабаном и ударил по нем. Как ударил, собралось всё войско царское к Емельяну. Емельяну честь отдают, от него приказа ждут. Стал на свое войско из окна царь кричать, чтобы они не шли за Емельяном. Не слушают царя, все за Емельяном идут. Увидал это царь, велел к Емельяну жену вывести и стал просить, чтоб он ему барабан отдал.

— Не могу, — говорит Емельян. — Мне, — говорит, — его разбить велено и оскретки в реку бросить.

Подошел Емельян с барабаном к реке, и все солдаты за ним пришли. Пробил Емельян у реки барабан, разломал в щепки, бросил его в реку, — и разбежались все солдаты. А Емельян взял жену и повел к себе в дом.

И с тех пор царь перестал его тревожить. И стал он жить, поживать, добро наживать, а худо — проживать.

Примечания
ИСТОРИЯ ПИСАНИЯ И ПЕЧАТАНИЯ.

Тема этой сказки взята из известного сказочного сюжета, по которому лягушка красавица-девица выходит замуж за молодца, и этим возбуждает зависть в царе; чтобы избавиться от молодца-бедняка, царь задает ему трудные задачи, и под конец самую трудную — «Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». В исполнении этих задач ему помогает жена его.[281]

Интересно, что в вариантах этой народной сказки действующим лицом является стрелец или солдат, носящий фамилию Тарабанов (ср. барабан в сказке Толстого); во второй рукописной редакции сказки Толстого (в первой рукописи) главное действующее лицо тоже был солдат; тогда и в заглавии, заменившем первоначальное «Сиротинка Емеля и пустой барабан», упоминалось слово «солдат»: «Солдат и пустой барабан». Затем, вероятно, из предположения требований цензуры, слово «солдат» было заменено в заглавии словом «мужик», хотя слово барабан осталось и тогда, когда сказка получила окончательное название «Работник Емельян и пустой барабан». По тем же цензурным причинам в тексте сказки Толстого почти во всех изданиях, вышедших в России, слово «царь» заменено словом «воевода» (в народных сказках — «царь» или «король»); соответственно этому слово «царица» заменено словом «княгиня», «придворные» — словом «слуги», «царский дворец» — словом «палаты» и т. п.; слово «солдаты» и не касаясь главного действующего лица выброшено и заменено словом «стрельцы»; точно так же говоря о «мужицкой солдатской матери», опущено слово «солдатская». В рукописях сказки можно насчитать четыре редакции.

Время написания сказки определяется С. А. Толстой на обложках двух рукописей отметкой: «Май 1886 г.» Других сведений о писании сказки нет.

Сказка «Работник Емельян и пустой барабан» по предположению С. А. Толстой должна была войти (вероятно, в 1892г.) в 12 часть «Собрания сочинений гр. Л. Н. Толстого» (под названием «Сказка о пустом барабане», с датой 1891 г. и с обычной заменой некоторых слов для цензуры «воевода» — «царь», «княгиня» — «царица» и проч.), но по требованию цензуры была изъята из уже сверстанного тома (стр. 439—448).[282] Сказка была пропущена русской цензурой в 1892 году (с той же обычной поправкой) в научно-литературном сборнике «Помощь голодающим» (Москва) под названием «Сказка» и с следующим добавлением в конце: «Из народных сказок, созданных на Волге в отдаленные от нас времена, восстановил Лев Толстой» (стр. 587—593) и затем в 9 изд. XII ч. «Сочинений гр. Л. Н. Толстого» (1893) под заглавием «Сказка» с прибавлением «из народных сказок» и пр. и с датой 1892 г. Перед этим в 1891 г. сказка была напечатана (без цензурных переделок) М. Елпидиным в Женеве (Gen?ve, М. Elpidine, Libraire-?diteur) под правильным названием «Работник Емельян и пустой барабан» и с тем же примечанием в конце сказки, что в московском издании. Затем сказка под тем же заглавием с точной передачей текста была напечатана в заграничном издании В. Г. Черткова в сборнике: Л. Н. Толстой. «Николай Палкин. Работник Емельян и пустой барабан. Дорого стоит» (Purleigh, Maldon, Essex, England. 1899), и в 1904 году в X томе (стр. 87—96) «Полного собрания сочинений, запрещенных в России, Л. Н. Толстого» (Chistchurch, Hants, England), с датой 1887. В «Собрании сочинений» (Москва), II изд. 1903 сказка начала называться «Сказка о пустом барабане» и датироваться 1891 годом, а в 12 изд. (1912 г.) называться правильно и датироваться 1887 годом (обычные цензурные переделки остались в силе). В России без цензурных переделок в тексте и под заглавием «Сказка об Емельяне и пустом барабане» фирме «Посредник» удалось выпустить сказку в 1906 г. (1-е издание) и затем в 1908 и 1910 гг.

ОПИСАНИЕ РУКОПИСЕЙ.

Рассказ сохранился в трех рукописях: двух, принадлежащих БЛ, хранящихся в папке под №№ 7, 131 и 132 и одной — ГТМ, с шифром: Инв. №35.

1) № 131. Автограф, 4° 6 лл. нелинованной писчей бумаги с клеймом фабрики Говарда. Писана крупным почерком, без полей, во всю страницу, на обеих сторонах листа. Много помарок и поправок. Л. 2 об. и часть 3-го перечеркнуты вертикально. Заглавие сначала написано: «Сиротинка Емеля и пустой барабанъ», потом первые два слова зачеркнуты и сверху написано: «Солдатъ» (т. е. Солдат и пустой барабан). На обложке рукою С. А. Толстой написано: «Солдат и пустой барабан. Май 1886 г.». Рассказ начинается: «Жилъ былъ солдатъ (сначала было: «сирота Емельянъ») и пошелъ онъ изъ побывки въ городъ» (раньше: «кормился онъ по работникамъ, жилъ въ пастухахъ и у господъ, и на фабрикахъ»).

2) Рукопись № 132. Копия рукою С. А. Толстой. 4° 7 лл. нелинованной писчей бумаги. С поправками Толстого в тексте и дополнениями на полях. В заглавии слово «солдатъ» рукою Толстого зачеркнуто и написано: «Мужикъ Емельянъ», потом зачеркнуто слово «мужикъ» и написано: «Работникъ». Это и на обложке и над текстом — одинаково. На обложке та же дата рукой С. А. Толстой: «1886 г. Май». Рассказ начинается: «Жилъ <мужикъ> Емельянъ у хозяина въ работникахъ».

3. Рукопись ГТМ. Инв. № 35. Копия с 7. 132 рукою М. А. Шмидт, с поправками Толстого. Тетрадь линованной бумаги на 19 лл. Лл. 11 об. и лицевая сторона л. 12-го — чистые. Заглавие: «Работник Емельян и пустой барабан». Начало: «Жилъ Емельянъ у хозяина въ работникахъ». Эта рукопись служила оригиналом при наборе.

В основу настоящего издания кладется текст рукописи ГТМ, как последний из имеющихся в нашем распоряжении текстов, подвергшихся исправлениям Толстого.

Сноски

281. См. А. Н. Афанасьев, «Народные русские сказки». Москва, 1897, 2, № 122.

282. Имеется в ИРЛИ.