Притча о расплате хозяина с работниками

(Мф. XX, 1?16)

Потому что царство Бога вот на что похоже: хозяин один пошел с утра нанимать в сад работников.

Уговорившись с работниками по гривне в день, послал их в сад.

Потом вышел в завтрак на обзор и нашел еще работников незанятых.

И сказал им: идите и вы на работу ко мне в сад, что следует, заплачу. Они и пошли.

И опять вышел хозяин на базар в обед и в 9?м часу, и нашел еще незанятых работников и с ними так же сделал.

В полдень пошел хозяин опять на базар и видит работников, стоят незанятые, он и говорит им: что. вы так стоите, день целый ничего не делаете?

Они говорят: никто не нанял. Он и говорит им: так идите же и вы в сад, получите что следует.

Вот как пришел вечер, и говорит хозяин приказчику: позови ты работников и раздай им поденную; прежде последним, после первым.

И тем, которые пришли в полдень, дали по гривне.

И те, какие пришли первые, подумали, что, верно, им больше дадут, и им дали по гривне.

Они взяли и стали ворчать на хозяина.

Что это, говорят, эти последние только одну упряжку работали, а ты их с нами сравнял. Мы целый день потели да ворочали.

Хозяин и говорит одному из них: что же, братец, я ведь не обижаю тебя. Ведь у нас за гривну договор, был?

Возьми, брат, свое да иди в свое место. Я хочу дать последнему столько же, сколько тебе.

Разве я не властен в своем? Или видишь, что я добр, так от этого у тебя глаз завистлив стал?

Так что будут первые последними, а последние первыми.

ОБЩЕЕ ПРИМЕЧАНИЕ

Следующие затем слова: «много званых, мало избранных» – очевидно, ненужная прибавка. Во многих списках слов этих нет. У Тишендорфа слов этих тоже нет. Слова эти у Луки ученики говорят Иисусу вслед за его разъяснением того, что прощать братьев надо не 7 раз, а 70х7 раз, – очевидно, слова эти, как и слова Петра, относятся ко всем жестоким словам требования отречения от плотской жизни. Всем людям дана возможность жизни истинной. Кто хочет, берет ее, кто не хочет, не берет ее. Тот, кто получает жизнь истинную, тот имеет ее, и она не то что ровна для всех, но с ней не могут совместиться наши понятия: больше и меньше, раньше и позже. Она – вне категорий пространства времени, причинности, – сказали бы философским языком.

Но мы так привыкли к возмездию в жизни земной, что не можем отрешиться от мысли о том, что тот, кто сделает все то, что считается хорошим и угодным какому?то Богу, которого мы представляем себе вне себя (тогда как Иисус с начала до конца толкует одно и одно, что Бога никто никогда не знал, один сын явил), что нам хочется установить наши отношения к Богу подобно человеческим отношениям барина и холопа. Нам хочется угождать кому?то, делать то, что мы не понимаем и не хотим, для того, чтобы угодить барской воле; но за то хоть мы и допускаем, что мы должны быть наказаны за не угождение, как мы сами любим наказывать за то рабов, мы хотим тоже и быть награждены за угодливость исполнения чужой воли. И несмотря на то, что все учение Иисуса Христа отрицает этот взгляд, мы все и ученики его спрашиваем, что нам будет за то, что мы оставили детей и дома и живот свой для того, чтобы следовать его учению. И что ж мы спрашиваем? Мы спрашиваем, что нам будет за то, что мы пойдем на пир, на который нас зовут. Что нам будет за то, что мы влезли на ту лодку спасения, которая готова принять нас. Что нам будет за то, что мы оставили жен, детей, дома и пошли за тобой. То есть что нам будет за то, что мы променяли горе на радость, узы на свободу, смерть на жизнь. И он отвечает: во?первых, вы ничем не жертвуете. Вы отдаете в этой жизни семьи, детей, имущество, и всего этого, даже среди гонений, вы будете иметь во сто раз больше; а во?вторых, вы получите жизнь истинную. Какую же вам еще награду? Сидеть на престолах, как цари, и судить народы?

В этом мире смерти я учу вас жизни единой возможной, единой доске спасения. И вы, сбираясь ухватиться за эту доску, спрашиваете: какая будет за это награда?