Мерило добра

(Мр. XIV, 3; Ин. XII, 3; Мф. XXVI, 8, 9; Ин. XII, 4–6; Мф. XXVI, 10; Мр. XIV, 7, 8 /Мф. XXVI, 12/)

И случилось быть Иисусу в доме Симона шелудивого. Подошла к нему женщина, и женщина эта была богата кувшином цельного дорогого масла. И женщина разбила кувшин и налила этого масла Иисусу на голову.

И вся горница наполнилась духом хорошим от масла.

И ученикам не полюбилось это, и стали они говорить между собою: и зачем такая пропажа дорогого масла задаром.

Можно бы это масло задорого продать и раздать нищим.

И тут один из учеников, Иуда Искариот, тот самый который предал его, и говорит:

Надо бы продать: масло это триста гривен стоит, и отдать нищим.

А сказал это не затем, что о нищих ему была забота, а потому, что он был вор, а ящик для нищих на себе носил.

Почуял Иисус и говорит: что вы смущаете эту женщину, оставьте ее, она добро сделала мне.

Нищие всегда есть между вами, и когда хотите, можете их ублажать; а я не всегда с вами.

Что имела, то отдала; она загодя обмазала мне тело на погребение.

Если бы к словам: нищих всегда имеете не было прибавки, а меня не всегда имеете, то значение слов Иисуса было бы то, что не укоряйте женщины за то, что она не дала тем нищим, которых вы не видите, а дала мне; нищие всегда пред вами, кого жалко, тот и нищий. Я нищий, и она меня пожалела и хорошо сделала. Но слова «меня же не всегда имеете» и следующий стих о том, что она сделала, это приготавливая его к погребению, показывают, что он намекает на свою смерть. По моему мнению, Иисус, отвечая на рассуждения Иуды о пользе, говорит: в добром деле нет пользы, и всякое дело можно растолковать так, что оно будет полезно и бесполезно, как хочешь. Безрассуднее поступка этой женщины нельзя сделать, но и этот поступок можно растолковать в смысле пользы.

Она облила мое тело маслом. Вы говорите: напрасно. Почему вы знаете, я сейчас умру, и тогда окажется, что она прекрасно сделала – приготовила тело мое к погребению.

Иисус облит маслом, как обливают мертвые тела, и он шутливо выражает свою мысль о том, что человек не может ничего знать о том, что полезно и бесполезно.

(Мр. XIV, 9)

Истинно говорю вам, где только во всем мире скажется про истинное добро, скажется слово о том, что она сделала.

Но после шутки на возражение о пользе дела Иисус говорит о значении дела в смысле добра, и тут говорит, что этот поступок есть лучшее выражение того добра, которому он учит.

ОБЩЕЕ ПРИМЕЧАНИЕ

Ученики мерят добро по пользе и потому осуждают женщину, смущают ее, так что она уже не знает, хорошо ли, дурно ли она сделала, пожалев Христа, отдав ему все, что она имела драгоценного. Особенно недоволен Иуда.

Христос говорит: не смущайте ее, она сделала добро, самое большое, какое могла. Не говорите о нищих, которых вы не видите, не жалеете, не любите. Она увидала меня, я ей жалок был, и она отдала все, что имела.

Лучше этого ничего нельзя сделать. Женщина погубила задаром 300 динариев, потому что она пожалела Иисуса Христа и хотела сделать ему добро. Хороший это поступок или нет? Мы так привыкли жить по закону Иуды Искариотского, что нет ни одного человека, который бы не сказал, увидав подобный поступок, что это безумное и даже дурное дело. Пример, как нельзя более поразительный. Сосуд с драгоценным маслом, как теперь розовые масла, разбит, и пролито на 300 рублей масла, потеряно задаром, напрасно. Зачем? кому какая польза?

А там, на улице, сотни нищих голодных. Не лучше ли им дать? Иисусу Христу даже удовольствия это не могло доставить. Он сам жалеет бедных, как же не осудить эту глупую бабу? И Иуда осудил, и все ученики за ним. И рассуждение, почему баба – дура и сделала глупость, так просто и ясно, что ничего сказать нельзя. Но Иисус Христос не только не осудил, но похвалил, он сказал: везде, во всем мире, где возвещено будет истинное добро, скажется то, что она сделала! Что же она сделала? Она отбросила богатство во имя жалости. Она сделала безумное для сынов мира сего дело, для дела света, для жалости. Она в своем поступке соединила оба основания учения Иисуса: отдать все, что у тебя есть, и жалеть и любить ближнего. Она одним поступком и отдала и пожалела, разбила склянку с маслом, потеряла все, что имела, и полила голову Иисуса, потому что пожалела его. А что выйдет из этого – это думал, это знал Иуда. Он знал, что масло это даром потеряно. И вот мы, одни из тех, которым возвещено истинное благо, по глупости этой бабы понимаем смысл Евангелия. Осудить не только такой поступок, но всякий поступок любви и сострадания – легко. Всегда можно делать что?нибудь полезное, но всякий поступок любви и сострадания вызывает не в Иуде, а в сынах Божиих, желание подражать такому делу, сделать больше или хоть то же; только в Иуде он вызывает рассуждение о пользе.

Но Иоанн евангелист объяснил и значение рассуждения Иуды: «он сказал это не потому что ему была забота о нищих, а потому, что он был вор, и он носил ящик для бедных». Как после этих слов простых, ясных, метких, в христианских обществах могут быть благотворительные учреждения – непонятно. Ведь они прямо основаны на рассуждении Иуды, прямо противоречат словам Иисуса Христа: «нищие всегда есть у вас». И объяснения Иоанна Богослова прямо объясняют значение людей, заводящих такие учреждения: «они делают это не потому, что они заботятся о нищих, но потому, что они носят денежные ящики, и потому что они воры» – воры, к несчастью, слишком часто и в прямом смысле, и всегда – в переносном смысле; не забота о нищих, а забота о мирских выгодах, соображениях, тщеславие заставляет их рассуждать так, как Иуда, и делать то же, что он.

(Мр. IX, 31, 32)

И поучал своих учеников и говорил им, что сын человеческий отдастся во власть людей, и убьют его, и убитый третьим днем восстанет.

Они же не понимали речи и боялись спросить его.

Иисус говорит ученикам и народу, что, несмотря на то, что все учение его есть возвещение истинного блага, дающего жизнь всем людям, для следования этому учению надо быть готовым на земные страдания; что старшины, священники и ученые не примут этого учения о сыне человеческом, отвергнут его, что сыну человеческому, т. е. тем людям, которые будут исповедовать в себе сознание Бога, придется испытать много гонений и мучений. Слова о том, что сын человеческий восстанет в третий день, или имеют то значение, что, несмотря на все гонения, сын человеческий не может быть уничтожен и скоро восстанет опять, или не имеют никакого смысла. Первый же смысл должен быть правилен потому, что тотчас же после этого Иисус говорит, что скоро, так скоро, что многие из тех, которые тут, еще не умрут, учение сына человеческого уже охватит людей и явится не в гонении, а в силе.

Но как страдать? за что страдать людям, исповедующим учение любви? Нельзя ли не страдать, обойти то, что заставит страдать? Нельзя ли скрыть то, что возмутит и озлобит людей? – говорит Симон Петр. И Иисус Христос отвечает ему: не говори этого; это – соблазн; ты думаешь о человеческом, а не о Божьем. Для божеского нет страданий, нет мучений. Тот, кто хочет идти по мне, кто понял учение, тот должен отречься от этой земной жизни, тот не должен стыдиться, бояться высказывать перед людьми всю истину.

Мр. IX, 31. Сын человеческий, сознание Бога, отдано во власть людей. Люди давили и еще будут давить его, но оно восстанет.

(Лк. XII, 33; Лк. XIV, 12–14)

Продавайте свое имение, давайте в милостыню. Добывайте себе мошну, такую чтобы не старела, сокровище неистощимое у Бога, куда бы вору не подойти и моли не залететь.

И если хочешь угостить обедом или ужином, не зови приятелей, братьев, родных или соседей богатых, чтобы и они тебя позвали и тебе бы отплатили.

Но когда делаешь угощение, зови нищих, убогих, хромых, слепых.

И будешь счастлив, потому что этим нечем отплатить тебе, а отплатится в восстановлении праведных.