Дневник 1908 г.

[1908]

Нынче новый 1908 годъ, 1 Января. Ясн. Пол.

Дописываю изъ книжечки. Все также занять Кр[угомъ] Чт[енiя] и, кажется, подвигаюсь. Андр[ей] и Сер[ежа] съ женами. Я борюсь съ своими чувствами къ...

Дописываю изъ книжечки, какъ разъ кончившейся къ новому году.

1) Если человекъ думаетъ въ часъ смерти, что ему нечего делать, онъ не знаетъ жизни. Ему надо делать все тоже, что онъ дела[лъ] во всю свою жизнь: освобождать свою душу.

2) Можно себя прiучить помнить шуточны[е] стихи или помнить изреченiя мудрыхъ и святыхъ людей,[306] то, что называютъ[307] молитвам[и].

[308]3ачемъ я пишу это? Затемъ, что это мне нужно, а можетъ быть это нужно и другимъ.

3) При всякомъ жизнепониманiи приходишь къ чему-то такому, про что знаешь, что оно есть, но что не можешь выразить словами. Только это есть вера.

4) Человекъ — все и ничто, а онъ думаетъ, что онъ — что-то. Въ этомъ вся ошибка — грехъ. Отъ этого суеверiе личности.

5) Можетъ быть свободенъ человекъ, терпящiй насилiя, но никакъ не совершающiй ихъ.

6) Матерьялисты определяютъ понятiя понятiями более неопределенны[ми], чемъ то, что они определяютъ. Наприме[ръ]: «Критерiй истинности есть[309] возможность целесообразной деятельности».

7) Определяя матерiю, мiръ, движенi[е] и ихъ соотношенiя, они даютъ гораздо более непонятныхъ утвержденi[й], чемъ понятiя: душа, духъ, Богъ.

8) Къ Kp[угу] Чт[енiя]. Исключительныхъ привязанностей не можетъ не быть, но грехъ въ томъ, чтобы нетолько оправдывать ихъ, но возводить въ достоинство.[310]

9) Въ первый разъ съ необыкновен[н]ой, новой ясностью созналъ свою духовность: мне нездоровится, чувствую слабость тела, и такъ просто, ясно, легко представляется освобожденiе отъ тела, — не смерть, a освобожденiе отъ тела; такъ [ясна] стала неистребимость того, что есть истинный «я», что оно, это «я», только одно действительно существуетъ, а если существуешь, то и не можетъ уничтожиться, какъ то, что, какъ тело, не имеетъ действительнаго существованiя. И такъ стало твердо, радостно! Такъ ясна стала бренность, иллюзорность тела, к[отор]ое только кажется.

Неужели это новое душевное состоянiе — шагъ впередъ къ освобожденiю? Дума[ю], что да, п[отому] ч[то] сейчасъ позвалъ Ивана и что-то особенно радостное, близкое почувствовалъ въ общенiи съ нимъ. Дай Богъ, дай Богъ. Какъ будто почувствова[лъ] освобожденiе того, что одно есть: ЛЮБВИ. Ахъ, кабы такъ осталось до смерти и такъ бы передалось людямъ братьямъ!

10) Грехъ это — то отклоненiе отъ жизн[и] духа, кот[орое] неизбежно совершается въ жизни человеческо[й] и уменьшать и исправлять к[отор]ое составляетъ задачу, смыслъ и радость жизни человеческ[ой].[311]

11) То, что жизнь только въ усил[iи] нравственномъ, видно изъ того, что во сне не можешь сделать нравств[еннаго] усилiя и совершаешь самые ужасные поступки.

12) Жизнь людей безъ нравственного усилiя — не жизнь, а сонъ.

13) У меня выбита рука, я слежу за ея выздоровленiемъ. Но вотъ она справилась, и мне чего-то недостаетъ. Не за чемъ следить. A ведь вся жизнь[312] есть такое слеженiе за[313] ростомъ: то мускуло[въ], то богатства, то славы. Настоящая же жизнь есть ростъ нравственный, и радость жизни есть слеженiе за этимъ ростомъ. Какое же ребяческое, недомысленное представленiе — рай, где люди совершенны и потому[314] не растутъ, стало быть не живутъ.

14) Люди много разъ придумыва[ли] жизнь лучше той, какая есть, но, кроме глупаго рая, ничего не могли выдумать.

15) Казалось бы, какъ легко по своему эгоизму понять эгоизмъ другихъ. Но мы никогда хорошенько не понимаемъ этого, а если и понимаемъ, то не помнимъ.

16) Государст[венное] устройство не[315] изменится до техъ поръ, пока люди не будутъ готовы лучше умереть, чемъ участвовать въ насилiи уплатой податей, солдатчиной, признанiемъ законности власти.

17) Христiанство частично проявляется то какъ требованi[е] свободы, то равенство, то общины, то справедливост[ь] и мн. др. Все это — частн[ыя] проявленiя: христiанство осуществляетъ все, чего только могутъ желать люд[и].

18) Любить Бога значить любить совершенство.

19) — Какъ вамъ нравятся стихотворенiя NN?[316]

— Что же, кормится.

13 Янв. 1908. Я. П.

Не писалъ 12 дней. Кончилъ на черно Кр[угъ] Чт[енiя] и написалъ отделы. Живу не дурно, только 3-го дня заблудился въ Засек[е] и очень усталъ, и нынч[е] болитъ сердце. Дурно спалъ. И написалъ письма — все очистилъ. Жду Ч[ерткова] после завтра. Записываю изъ книжеч[ки]. Второй день думаю о драме. Едва ли достанетъ интереса, чтобы написать. Запи[с]ы[ваю]:

1) Если cмыслъ жизни въ совершенствованiи, то ясно, что онъ не мож[етъ] быть въ усовершенствованiи души (она божественна и потому совершенна), а только въ уничтоженiи того, что мешаетъ проявленiю — греховъ.

2) Видишь во сне, ч[то] совершаешь какую либо гадость, знаешь, ч[то] это гадость, и не можешь остановиться. Тоже и въ этой жизни: знаешь, ч[то] гадость, и не можешь освободиться, и все больше и больше просыпаешься.

3) Только суеверiя: 1) церковное, 2) государственное, 3) науки и искусства даютъ возможность праздно съ спокойной совестью жить.

4) Все почти техническiя усовершенствован[iя] удовлетворяютъ либо эгоистич[ескимъ] стремленiямъ къ личному наслажденiю, либо семейной, сословной, народной, государственной гордости (войны).

5) Сновиденiя совершенное подобiе жизни. Разница только въ томъ, что въ сновиденiяхъ нетъ участiя воли, усилiя[317] души, и въ томъ, что сновиденiя не такъ последовательны (какъ говорить Паскаль), главное, не все сразу видятъ одно и тоже. Подобны же темъ, что какъ все то, что я познаю во сне, дано мне моей способностью воспрiятiя впечатленiй, такъ и все наяву дано мне тою же способностью.

6) Просительная молитва, если бы и б[ылъ] Богъ личны[й], безсмысленна п[отому], ч[то] все, ч[то] намъ нужно, дано намъ.

7) Жизнь есть освобожденiе духа. Жизнь — зло, когда сознательно[318] живешь противно тому, что совершается въ жизни, и жизнь — благо, когда сознательно стремишься къ ея цели, теченiю, закону.

8) Въ газете: «мне говорятъ: [319] будь целомудренъ, а я говорю: если это не вредитъ моему здоровь[ю]». Какой ужасъ: во 1-хъ, нарушенiе целомудрiя гораздо больше угрожаетъ здоровью, чемъ соблюдете его, а во 2-хъ, главное, здоровье и нравственный законъ — два несоизмеримы[я] условiя жизни.[320] Нарушать нравственный законъ для здоровья — все равно, какъ разламывать домъ, въ к[отор]омъ живешь, чтобы топить имъ.

9) Для успешности усилiя надо поступить такъ, какъ будто ты уже имеешь те чувства, к[отор]ыя желалъ бы иметь.

10) До техъ поръ не заимствуй отъ другихъ ответы на вопросы, пока вопросы не возникли въ тебе самомъ.

11) Смерть не есть освобожденiе, а прекращен[iе] процесса освобожденiя.

12) Умирая, надо делать наибольшее усилiе для освобожденiя души проявленiемъ любви: это — самое удобное время для освобожден[iя] души посредствомъ любви.

13) Неследованiе христ[iанскому] закону непротивленiя есть источникъ всехъ бедствiй людей христ[iанскаго] мiра. Происходитъ это отъ того, что христiанство безъ закона непротивлен[iя] не есть религiя, а самое грубое подобiе религiи (а безъ религiи не могутъ и никогда не жили люди). Подобiе это религiи съ икон[ами], причастiям[и], крещенiями, духовенствомъ — самое грубое и, кроме это[го], еще внутренн[о] разрушаемое темъ евангелiемъ, к[отор]ое оно признаетъ.

14) Люди все стоятъ передъ великой тяжестью, к[отор]ую имъ нужно поднять. У каждаго въ рукахъ уже введенный подъ эту тяжесть рычагъ. И вотъ, вместо того, чтобы налечь на рычагъ и, насколько есть силъ, содействовать подъему тяжести, люди бросаютъ рычагъ, вскакиваютъ на тяжесть, своимъ весомъ увеличивая ее, и, стоя на ней, цепляются за нее руками, стараясь поднять ее.

15) Есть преданiе, ч[то] Апостолъ Іоаннъ въ глубокой старости говорилъ только четыре слова: «дети, любите другъ друга». Думали, что онъ впалъ въ детство, а насколько важнее, несравнимо важнее только эти четыре слова всего, что теперь говорятъ, пишутъ и печатаютъ люди.

16) Гаданiе и просительная молитва одно и тоже.

17) Нетъ ничего хуже оглядыванiя на свое приближенiе къ совершенству. Попробуй итти и думать о томъ, сколько осталось. Сейчасъ покажется трудно. Тоже и съ движенiемъ къ совершенству.

18) Говорятъ: какъ же быть съ убiйцами, грабителями? Вся трудность ответа отъ того, что предполагаются какiе-то особенные люди, обязанные и имеющi[е] право противодействовать преступленiямъ. Какъ быть съ морозомъ, съ бурями? Никакъ: делать свое дело, а не думать, что имеешь средства остановить морозы, бури. Делай свое дело. Исправляй своего преступник[а] — себя.

19) Какое странное и верное слово: что мужъ и жена (если они живутъ духовно) не двое, а одно существо.

20) Все, представляющееся безконечнымъ, все иллюзорно. Действительно существуетъ только то, къ чему не можетъ быть применимо понятiе больша[го] и меньшаго.

21) Неследованiе закону непротивленiя пагубно темъ, что уничтожаетъ ту одну религiю, к[отор]ую исповедуютъ люди христiанска[го] мiра.

20 Янв. 1908. Я. П.

Чертковъ здесь и пропасть народа, все прiятнаго. Впрочемъ, я въ такомъ духе, слава Богу, что мне все прiятны. Абрикосовы, Гусевъ, Плюсн[инъ]. Вчера прiехалъ Поша. С[офья] А[ндреевна] въ Москве. Былъ вчера А[ндрей]. Жалкiй, жалкiй, по своей непрошибаемой самоуверенности. Пишу и не жалею. Мож[етъ] б[ыть], если прочтетъ посл[е] моей смерти, хоть немножко пробьетъ эти латы самодовольства. Началъ писать статью. Объ упадке, безверiи и непротивленiи. Не очень дурно, но слабо. Самъ я вообще слабъ. Должно быть, близко смерть. И приближаюсь къ ней, какъ приближаюсь на езде къ цели путешествiя. Сравненiе не верно, п[отому] ч[то] по мере приближенiя улучшается езда. Кончилъ отделы. Записать:

1) Основа жизни — сознанiе своего существован[iя] не того, какимъ я себя застаю, а того, что я есмь, что только одно это я действитель[но] есть. Все остальное кажется. Только такое же я въ другихъ существахъ[321] сознается мною существующимъ тогда, когда я освобождаю свое я отъ того, что заслоняетъ его, — и я сознаю, черезъ любовь, другихъ людей собою.

2) Хороша старость еще темъ, что знаешь, что наверное не доживешь до последствiй своихъ делъ (впрочемъ, это и для всехъ при сознанiи смерти). Такъ что для оценки люд[ской][322] и всемъ, но уже особенно старику, не стоитъ ничего делать.

3) Всякое разсужденiе о происхожденiи чего нибудь во времени — нелепо. Прежде — то, еще прежде — то, еще прежде — туманныя пятна. Ну, а прежде туманныхъ пятенъ?...

Кроме того, если были туманныя пятн[а], то для кого они были? Тоже и съ Богомъ творцомъ. А потому понятны разсужденiя архiерея о томъ, чемъ упражнялся Богъ до сотворенiя мiра?

4) Признавать уч[енiе] Хр[иста] и допускать насил[iе] — въ роде того, что признавать возможность доброй жизни при распространенiи пьянства.

5) Главное заблужденiе людей наук[и] въ томъ, что они думаютъ, что существуетъ мiръ, а не я, не сознанiе челове[ка].

6) Люди, считающiе себя религiозным[и] — нерелигiозны, ученым[и] — неучены, добры[ми] — не добры, утонченным[и] — неутонченны.

7) Нельзя достаточно радоваться осужденiю, обвиненiю, клевете, к[отор]ую не можешь опровергнуть. — Ничто такъ не возвращаетъ къ истинной жизни для своей души, для Бога, къ жизни въ любви.

8) Гораздо более возмутительная несправедливость была бы въ томъ, если бы, какъ думаютъ ученые люди, человекъ могъ бы не знать смысла жизни и своего руководства въ ней безъ требующаго досуга[323] изученiя сложныхъ и трудны[хъ] наукъ, чемъ то, что у однаго мил[i]оны, а у другого нетъ сапогъ.

9) Признавая жизнь въ себе, изучаешь и улучшаешь доступнаго и известнаг[о] себе себя; признавая же жизнь въ мiре, изучаешь и улучшаешь недоступную и неизвестную тебе жизнь мiра.

10) Религiозная и научная деятельность несовместимы. При занятiи одн[ой] изъ двухъ пренебрегаешь другой.

11) Простота — необходимое условiе и призн[акъ] истины.

З1 Янв. 1908. Я. П.

Началъ исправлять стары[й] Кр[угъ] Чт[енiя]. И оказалось работы больше, чемъ думалъ, и работа не дурная. Кончилъ 8 месяцевъ не совсемъ — надо переместить, дополнить, но главное сделано. Саша долго въ Москве. Стараюсь не бояться за нее. Со всеми очень хорошо. Вчера былъ Стах[овичъ] Мих[аилъ]. Я хорошо поговорилъ съ нимъ. Но не могу говорить о задушевномъ безъ слезъ. Нынче поправлялъ[324] Детское излож[енiе] Еванг[елiя] по желанiю милой Мар[ьи] Александровн[ы]. Написалъ за это время два длинныхъ письм[а]: одно Столыпину, другое вероятно Поляку — Задаго. Оба, кажется, не дурны, по крайне[й] мере писалъ отъ сердца. Надо выписать кое что изъ записныхъ книж[ечекъ], а теперь запишу две вещи, думанныя нынче ночью:

1) То, что я начинаю испытывать, — какъ Христосъ говоритъ: — иногда будете видеть, а иногда не будете видеть меня, — испытывать какую-то странную радостную свободу отъ своего тела, чувствую только свою жизнь, свое духовное существо, — какое-то равнодушiе ко всему временном[у] и спокойное, твердое[325] сознанiе истинности своего существованiя. Впрочемъ, сказать этого ясно нельзя, по крайней мере теперь не умею.

2) Тоже самое, но только съ другой сторон[ы]: что тела своего иногда не чувствую; а чувствую жизнь и свою и другихъ существъ.

Все не то, не то. — Записать:

1) Источникъ[326] того,[327] что мы называемъ сознанiемъ, есть противоречiе требованiй нашего духа съ требованiями тела —: сознанiе нашего несовершенства. У совершеннаго существа не можетъ быть сознанiя.

2) Если бы было одно тело безъ требованiй духа, не было бы сознанiя тела, не было бы его, а если бы былъ одинъ духъ, то точно также не было бы сознанiя его, не было бы духа.

3) Иногда возникаеть глупый вопросъ: зачемъ все это? А между темъ, если бы я зналъ, зачемъ все это, всего этого не было бы. (Не то.) Вопросъ этотъ похожъ на то, что человекъ делаетъ и спрашиваетъ, зачемъ онъ делаетъ. Я живу, такъ нечего спрашивать: зачемъ? Если бы не зналъ, зачемъ, то не жилъ бы. А живешь, такъ знаешь.

4) Мы — какъ животныя, хотимъ делать добро темъ, кто его делаетъ намъ, и зл[о] темъ, кто намъ делаетъ зло. Какъ разумн[ыя] существа, мы должны бы делать обратное. Добро нужнее всего тому, кто делаетъ намъ зло, кто золъ. Добро особенно нужно темъ, кто делаютъ не намъ, а кому бы то ни было зло.

5) Какъ бы хорошо и какъ нужно для жизни не забывать, что званiе[328] человека настолько выше всехъ возможныхъ человеческихъ званiй, что нельзя не относиться одинаково къ Царице и проститутке и т. п.

6) Всегда обещаютъ и ждутъ за добрыя дела награду въ будущемъ, въ вечности. Она — награда — и есть въ вечности, въ настоящемъ, въ вневременномъ моменте.

7)[329]Я узналъ благо и ученiе жизни на исходе своей и потому самъ уже не могу воспользоваться этимъ знанiемъ. И потому нужн[о], я обязанъ передать то, что знаю, людямъ. Въ первый разъ живо почувствовалъ это обязательство.

8)[330] Пошелъ было къ С[оне], чтобы сказать недобр[ое] объ А[ндрее], и на дороге опомнился: зачемъ? И, вернувшись, почувствовалъ новую радость. Я не знаю еще хорошенько радости общенiя t?te ? t?te[331] съ Богомъ, съ однимъ Богомъ безъ людей. А какая это радость!

9) Если жизнь въ совершенствованiи, то человекъ не можетъ быть хорошъ никогда. И потому смиренiе — необходимейшее условiе жизни.

10) Только когда истинно любишь Бога, т. е. всехъ, и знаешь то благо, какое даетъ такая любовь, только тогда можно не злиться на людей, на дурныхъ людей, а можно, жалея ихъ, истинно любить ихъ.

11) Любовь только тогда даетъ радость, когда она полная, божеская, т. е. любишь всехъ, т. е. любишь Бога, и когда не ждешь за нее никакой награды ни отъ Бога, ни отъ людей, когда никто не знаетъ про нее. Какъ только есть хоть одинъ человекъ, к[отор]аго не любишь, или есть забота о томъ, чтобы тебя похвалили, чтобъ тебе полезна была твоя любовь, такъ нетъ блага отъ любви. (Юродство.)

12) Если знаешь то благо, какое даетъ любовь, то не можешь злиться, осуждать человека, лишеннаго любви, не можешь не жалеть его. Только тогда ясно, просто и не можетъ быть иначе, какъ то, чтобы не жалеть Николая, Столы[пина], Бюлова, Рокфелера больше, чемъ нища[го], больнаго.

13) Любить враговъ, делать добро делающимъ намъ зло не есть подвигь, а только естественное влеченiе человека, понявшаг[о] сущность любви. Делать добро любящимъ, любить любящихъ не есть любовь и не даетъ свойственное любви особенное, единственн[ое] и величайшее благо. Благо это даетъ толь[ко] любовь къ людямъ, делающимъ намъ, вообще делающимъ зло.

14) Яcно, живо понялъ бедственность люде[й] богатства и власти, какъ они понемногу введен[ы] въ эту ужасную жизнь. Нищiй бродяга мног[о] свободне[е] и несравненно мене[е] несчастливъ.

[332]Въ другой книжечке за это врем[я] записано почти тоже.

15) Любовь только тогда даетъ радость, когда это любовь божеская, т. е. любовь ко всемъ и на деле и, главное, въ мысляхъ.

16) Все усилiя должны быть направлен[ы] на то, какъ бы не нарушилась въ тебе любовь.

17) Пока духъ въ теле, рядомъ являются самыя высокiя и самыя пустыя мысли. Хорошо еще, когда пустяки, а не гадости, не зло.

18) Читалъ Schaw. Онъ поразителенъ своей пошлостью. У него нетолько нетъ ни единой своей мысли, поднимающейся надъ пошлостью городской[333] толпы, но онъ не понимаетъ ни одной великой мысли прошлыхъ мыслителей. Вся его особенность въ томъ, что онъ[334] самыя избитыя пошлости умеетъ высказывать самымъ изысканно извращеннымъ, новымъ способомъ, какъ будто онъ говорить что-то свое, новое. Главная черта его это — ужасающая самоувереннос[ть], равняющаяся только его полному философскому невежеству.

19) Сознанiе своей духовности люди высказываютъ самым[и] странным[и] и неожиданными прiемами: Сознан[iе] это выражается прежде всего понятiемъ Бoгa, потомъ безсмертiемъ души посл[е] смерти, потомъ воскресенiемъ, воскрешенiемъ, потомъ даже признанiемъ вечно[й] матерiи. Во всехъ этихъ прiемахъ следствiе берется за причину. Человекъ сознаетъ въ себе безвременн[ое], безпространственное существо и приписываетъ эти свойства вне себя Богу; или тоже изъ этого сознанiя выводить безсмертную жизнь за гробомъ, или воскресенiе, или вечность матерiи.

20) Я нынче все больше и больш[е] [начинаю] забывать. Нынче много спалъ и, проснувшись, почувствовалъ совершенно новое освобожденi[е] отъ личности: такъ удивительно[335] хорошо! Только бы совсемъ освободиться. Пробужденiе отъ сна, сновиденiя, это — образецъ такого освобожденiя.

9 Февр. 1908. Я. П.

За это время занятъ б[ылъ] переработкой Нов[аго] Кр[уга] Чт[енiя]. Исправленiе стараго кончилъ, хотя придется еще поработать. Былъ Буткевичъ съ юнош[ей] учителемъ, и хорошiя письма. Душевное состоянiе все лучше и лучше. Духовная жизнь, внутренняя, духовная работа все больше и больше заменяетъ телесную жизнь, и все лучше и лучше на душе. То, что кажется парадоксомъ: что старость, приближенiе къ смерти и сама смерть — хорошо — благо, несомненная истина. Испытываю это. Письмо отъ Гр. Петрова, просится прiехать. Постараюсь видеть тольк[о] брата, сына божiя. Здоровье недурно.

1) Христiанство никакъ, какъ думаютъ некоторые, не въ томъ, чтобы не повиноваться правительству, а въ томъ, чтобы повиноваться Богу.

2) Чемъ бы люди не пытались избавиться отъ насилiя, однимъ только наверное нельзя избавиться отъ него: насилiемъ.

3) Записано: одно изъ двухъ: продолжать, <но забыть нельзя. (Что-то б[ыло] серьезное, но забылъ и теперь не понимаю).>[336] (Кажется, вспомнилъ. Все это — заметки для задуманнаго воззванiя.) Одно изъ двухъ — это то, чтобы, сделавъ духовное усилiе, перестать повиноваться правительства[мъ], признавъ необходимость повиновенiя Богу, или продолжать жить, какъ живемъ. Но если избрать последнее, то нельзя забыть того, что разъ выяснилось, того, ч[то] мы неизбежно[337] идемъ къ погибели и телесной и духовной.

4) Спрашивалъ себя: зачемъ я пишу это? Нетъ ли тутъ личнаго желанiя чего либо для себя? И[338] уверенно могу ответить, что нетъ, что если пишу, то только п[отому], ч[то] не могу молчать, считалъ бы дурнымъ деломъ молчать, какъ считалъ бы дурнымъ не[339] постараться остановить детей, летящихъ подъ гору въ пропасть или подъ поездъ.

5) (Тоже къ воззванiю). Можно бы было относиться равнодушно къ тому, что я говорю, если бы я говорилъ что нибудь мною придуманное, такое, что можетъ быть и можетъ не быть, но ведь та погибель, о к[отор]ой я говорю, не можетъ не быть, неизбежно будетъ. — Можно бы б[ыло] задумываться, сделать ли или не сделать то, что я говорю, если бы для этого нужно б[ыло] что нибудь опасное, трудное, стыдное, унизительное, несогласное съ человеч[еской] природой; а тутъ напротивъ, то, къ чему я призываю, и безопасно, и легко, и благородно, и согласно и съ сознанiемъ своего достоинства и съ природой человека.

6) Говорятъ: если мы будемъ такъ глупы, ч[то] не будемъ противиться злу, не будемъ готовиться къ отпору, то придутъ Японцы, Китайц[ы], вообще нехристiане и пленятъ и перебьютъ насъ. Но ведь тотъ законъ любви ко всемъ, во имя к[отор]аго мы не будемъ бороться и вооружаться, не есть наша личная фантазiя, а есть высшiй законъ жизни, заложенный въ душ[ахъ] всехъ людей. — Законъ этотъ известе[нъ] и Китайцамъ, и Японцамъ, и также, какъ и у насъ, только извращенъ. Стоитъ людямъ увидать возможность следованiя въ жизн[и] этому закону, и люди, будь они Японц[ы], Китайцы, дикiе негры, они усвоятъ этотъ законъ. А не усвоятъ этотъ о законъ и поработятъ и побьютъ насъ, то это будетъ всетаки безъ сравненiя лучше того, чемъ если бы мы побили ихъ.

7) (Не понимаю, зачемъ записалъ следующiй труизмъ). Добрая жизнь народовъ возможна тольк[о] въ той мере, въ к[отор]ой живутъ доброй жизнью люди, ихъ составляющiе. Революцiи же вызываютъ въ людяхъ, кроме прежнихъ недостатковъ, еще самую противную, несовместимую съ доброй жизнью троицу[340] пороковъ: гордости, зависти, злобы. Улучшенiе положенiя народа возможно, напротивъ, только при невмешательстве народа въ дела власти.

8) Хорошо помнить при общенiи съ людьми, что надо относиться къ нимъ, какъ къ сынамъ Бога, безразлично, царь онъ или нищiй. Хорошо помнить при этомъ и о своей и его смерти.

9) Говорятъ о безсмертiи души, о будущей жизни, что нужно знать про это для настоящей жизни. Какой вздоръ! Тебе дана возможность все увеличивающагося и увеличивающагося блага здесь сейчасъ; чего же тебе еще надо? Только тотъ, кто не умеетъ и не хочетъ находить это благо, можетъ толковать о будущей жизни. Да и что такое въ самомъ деле то, что мы называемъ будущей жизнью? Понятiе будущаго относится ко времени. А время есть только условiе сознанiя въ этой жизни. Говорить о будущей жизни, когда кончается эта жизнь, это все равно, что говорить о томъ, какую, форму приметъ кусокъ льда, когда онъ растаетъ, или[341] перейдя въ воду и составныя части его превратятся въ паръ.

Кроме того, какая мне и зачемъ жизнь въ будущемъ, когда вся моя жизнь духовная — только въ настоящемъ. Жизнь моя въ томъ, чт? я люблю, а я люблю людей и Бога. И то и другое не уничтожается съ моей смертью. Смерть есть только прекращенiе отделенности моего сознанiя.

10) Нашелъ, кажется, незамеченное прежд[е] въ Паскале место:

«Истинная добродетель въ томъ, чтобы ненавидеть себя (п[отому] ч[то] мы действительн[о] ненавистн[ы] своими похотями) и искать такое существо, к[отор]ое бы стоило любви и к[отор]ое мы бы могли любить. Но такъ [какъ] мы не можемъ любить то, ч[то] вне насъ, то надо любить такое существо, к[отор]ое было [бы] въ насъ, но не было нами. И такое существо есть только одно: Всемiрное существо. «Царствiе божiе внутрь насъ» (Луки XVII, 21). Всемiрное благо въ насъ, но оно не мы».

11) Память — связь съ прошедшимъ; любовь — связь съ настоящимъ. Уменьшается связь съ прошедши[мъ] — память, увеличивается связь съ настоящимъ. Нельзя владеть обеими: чемъ больше первая, темъ меньше вторая. И наоборотъ. Полное уничтоженiе памяти и полное соединенiе съ[342] [настоящимъ] любовью — смерть.

12) Я сейчасъ все больше и больше теряю память и сознаю то, что прiобретаю. И такъ хорошо!

13) Богъ не есть любовь. Мы называемъ Его любовью только п[отому], ч[то][343] Онъ проявляется въ людяхъ любовью.

14) Спрашиваю себя: можетъ ли сознанiе того, ч[то] истинное, всегда доступное, всегда растущее благо, такое, при обладан[iи] к[отор]ымъ ничего больше не нужно, можетъ ли такое сознанiе сделаться общимъ, передаваться воспитанiемъ? И отвечаю: да.

15) Мiръ представляется мне такимъ устройствомъ, при к[отор]омъ существа (въ томъ числе и человекъ) одарены[344] самодеятельностью,[345] дающей имъ сознанiе блага, въ точно определенныхъ пределахъ, въ области к[отор]ыхъ они свободны, но изъ к[отор]ыхъ вытти не могутъ. Такъ что существа имеютъ благо свободы, не могущей нарушить теченiе жизни целаго и его законовъ. Одинъ изъ такихъ законовъ можетъ быть сознанъ человекомъ. Законъ этотъ есть любовь.

16) Свобода воли есть возможность не по внешн[ей], чужой, а по своей воле жить и действовать согласно или несогласно съ закономъ Всего. Но несогласiе это ограничено известным[и] непреступаемым[и] пределами. Такъ что человекъ можетъ[346] свободно действовать согласно съ закономъ любви и получить все увеличивающееся и верное, вполне удовлетворяющее его, имъ самимъ прiобретенное благо, но не можетъ нарушить общаго закона жизни, такъ какъ, и отступая отъ закона и противодействуя ему, онъ исполняетъ его.

17) Записалъ о томъ, ч[то] нужно составить новую, соответствующую моему духовному состоянiю молитву и выучить ее также, какъ я знаю теперешнюю.

18) Думалъ ночью какъ будто заново о смысле жизни, И опять все тоже, ч[то] долженъ и можешь делать то, чего требуетъ отъ тебя твое духовное сознанiе. И не то что долженъ передъ кемъ нибудь, a неизбежно поощряемъ къ этому темъ, что одна только эта деятельность даетъ истинное благо. Если же спрашивать, зачемъ? То ein Narr kann mehr fragen als Tausend Weisen antworten.[347] Зачемъ — не мое дело, и мне не нужно и не дано знать. Нетъ и органовъ для того, чтобы понять это.

19) Наша жизнь и наше призванiе въ ней подобно вотъ чему: Что-то хорошее, нужное для людей делается какою-то непонятной для нихъ силой. Представимъ себе, что строится что-то. Люди не могутъ понять, чт? и зачемъ, но знаютъ, что имъ надо въ известномъ направленiи носить, возить матерьялъ: камни, песокъ, известь, лесъ, железо. И если люди делаю[тъ] это — имъ легко и хорошо. Они и делаютъ это: некоторые, зная, что строится что-то, другiе — не зная даже и этого. Есть между людьми ленивые, к[отор]ые просто не делаютъ то, ч[то] нужно, и имъ бываетъ худо. Есть и усердные, но самоуверенны[е], к[отор]ые думаютъ, что знаютъ, зачемъ идетъ работа, и или ввозятъ матерьялъ не туда, куда велено, или сами начинаютъ строить не то, ч[то] нужно.

20) Вчера, читая мистич[ескiя] книги и находя въ нихъ хорошее, но неясное, съ непрiятнымъ чувствомъ подумалъ о томъ, ч[то] тоже може[тъ] показаться и въ моихъ писанiяхъ. Какъ въелось тщеславiе! Что мне за дело о томъ, какъ будутъ смотреть. Делай, что должно, а о мненiи другихъ...

21) Жизнь наша проявляется двояко: 1) какъ освобожденiе духа въ себе, совершенствованiе личности, и 2) какъ освобожденiе духа во Всемъ, совершенствованiе мiра.

22) Собака удивляется на фонографъ, а не удивляется на голосъ человека, на проявлен[iя] жизни въ немъ, въ слоне, въ лошади, въ мухе, знаетъ, что есть другiя существа, также, какъ и она сама, отделенны[я] отъ другихъ.

Муха же и вошь знаютъ это про муху и вошь, но не знаютъ этого про человека. А человекъ не знаетъ этого про земной шаръ. А земной шаръ не знаетъ этого про... и т. д.

23) Удивляешься на решительность сужденiй глупыхъ, недумающихъ людей. A разве это можетъ быть иначе? Тотъ, кто думаетъ, знаетъ, какъ сложно всякое умственное утвержденiе и часто какъ сомнительно.

24) Испытываю все больше и больше велико[е] благо забвенiя.

25)[348]Грехъ телоугожденiя произвелъ грехъ праздности, сладострастiя; грехъ гордости — грехи неравенства, тщеславiя, любостяжанiя. Все эти грех[и] вмест[е] — недоброжелательства.

26) Есть только два возможныя последовательныя, но неразумныя мiросозерцан[iя]: 1) Тело есть — духъ кажется; 2) Духъ есть — тело кажется.

8 Февр.[349]

[1)] Телопроявленiе духа. Движенiе и тело суть необходимыя условiя сознанiя. Безъ тела и движенiя не могло бы быть сознанiя. Безъ сознанiя не было бы ни тела, ни движенiя, пространства и времени тоже.

[2)] Сознанiе есть условiе отделенности, неполноты, ограниченности. То, что ограничено въ человеке, — само въ себе, неограниченное, не нуждается въ сознанiи.

[3)] Хорошо начинать день молитвой о томъ, чтобы провести день или ту часть его, которая дана мне, исполняя волю Бога: свое назначенiе, и кончать день передъ сномъ молитвой воспоминанiя и покаянiя о томъ, въ чемъ отступилъ отъ должнаго.

11 Февр.

Никакъ нельзя внушить, передать другому религiозное мiровоззренiе. У каждаго свое. Если бы не было у каждаго свое, каждый особенный, не зачемъ бы было каждому жить. Можно только дать матерьялы для образованiя своего мiросозерцанiя, а брать изъ нихъ, что ему нужно, будетъ брать онъ самъ.

13 Февр.

[1)] Божеская любовь, т. е. любовь къ Богу, узнается только по любви къ врагамъ. Ихъ-то нужнее всего любить для того, чтобы были те благiя последствiя, которыя даетъ любовь.

[2)] Если разсуждать въ форме пространства и времени о жизни, то можно представить себе то, что наши сознанiя произошли отъ сознанiй частицъ, составляющихъ тело сознающаго, и что также изъ нашихъ сознанiй отдельныхъ существъ составится сознанiе одного высшаго отдельнаго существа, которое будетъ относиться къ намъ, какъ мы къ частицамъ своего тела. Существа эти кажутся намъ огромными, но ведь пределовъ нетъ ни величине, ни числу (звезды).

Изъ всей этой чепухи верно и важно одно: то, что тотъ мiръ, который мы знаемъ, который мы воображаемъ — да, воображаемъ нашими духовными способностями — не только не есть весь мiръ, какъ онъ есть, а есть одинъ изъ безконечно малыхъ и безчисленныхъ мiровъ, какiе есть и какiе могутъ быть безконечно разнообразно представляемы. Выводъ только тотъ, что весь телесный мiръ есть только произведенiе нашей духовной сущности и что истинное доступное намъ знанiе — только духовное.

[3)] Все утро думалъ и думаю о томъ, почему мiръ представляется намъ «im werden»?[350] Почему меня не было и не будетъ, a мiръ все тотъ же будетъ и такъ же изменяться? Ответъ только одинъ: не знаю.

<19 февр.>[351]

Хочу же я сказать всемъ и темъ и этимъ и всемъ людямъ вотъ что: хочу сказать, что нельзя такъ жить, что надо «одуматься», какъ говорилъ еще Іоаннъ. Надо одуматься, понять, что нельзя жить безъ веры и, понявъ это: не выдумывать новыя веры или научныя новыя ученiя, которыя, не объясняя смысла жизни, только описываютъ внешнюю сторону ея и потому не могутъ дать никакого руководства въ ней, ничего этого не нужно, а нужно только откинуть отъ той веры, въ которой мы живемъ, то, что скрываетъ сущность настоящей, то, что скрываетъ отъ насъ истинную. Откинуть ложь и жить по той истине, которая открыта намъ и принять которую мы принуждены ужаснымъ, горькимъ опытомъ.

Только пойми мы это, пойми мы то, что не осуществленiе программъ демократовъ, монархистовъ, соцiалистовъ, анархистовъ, антимилитаристовъ и т. п., пойми мы то, что не эти одностороннiя проявленiя религiозной истины, свойственной нашему времени, могутъ избавить насъ отъ зла, а избавить насъ только признанiе всей религiозной истины, во всей ея целости, той истины, которая отъ века открыта всякому сердцу человеческому и ясно, просто, убедительно открыта намъ во всехъ истинныхъ ученiяхъ жизни и особенно ясно и близко въ ученiи Христа. Только пойми мы это и прими эту истину — истину о томъ, что жизнь наша только въ большемъ и большемъ проявленiи любви, — любви, несовместимой съ насилiемъ, пойми мы, что въ этомъ увеличенiи любви въ себе и во всемъ человечестве — и отдельное благо каждаго, и благо всехъ людей, — только пойми мы это и въ своей жизни и въ общенiи съ людьми и, главное, въ воспитанiи следующихъ поколенiй поставь эту истину въ основу всего. Только пойми всякiй человекъ, что онъ не только не имеетъ никакого права, но и возможности устраивать жизнь другихъ людей, что дело его, каждаго, устраивать, блюсти свою жизнь, возвышая въ себе духъ сына Божiя, увеличивая главное его свойство[352] любовь, — и не скажу что все ужасы нашей жизни заменятся темъ благомъ, котораго желаетъ всякое сердце человеческое, п[отому] ч[то], пока живъ человекъ и человечество, всегда будетъ идеалъ, къ которому они будутъ стремиться, а уничтожится то кричащее, мучительное несоответствiе требованiй нашей души и существующей злой, все ухудшающейся, зверской жизни.

Вотъ это, только это хотелъ я, прежде чемъ умереть, сказать своимъ братьямъ.

Кто бы ты ни былъ: царь, нищiй, подумай объ этомъ, пожалей себя, пожалей свою душу...

[353]Ведь какъ бы ты ни былъ затуманенъ, одуренъ своимъ царствомъ, властью, богатствомъ, какъ бы ни былъ измученъ, озлобленъ своей нуждой и обид[ами], ты такой же, какъ и мы все, обладатель или, скорее, проявитель того же духа Божiя, который живетъ во мне, и надеюсь, думаю, даже уверенъ, что говоритъ черезъ меня, говоритъ тебе: зачемъ, для чего ты мучаешь себя и всехъ, съ кемъ имеешь общенiе въ этомъ мiре? Только пойми, кто ты и какъ, съ одной стороны, ничтожно то, что ты признаешь своей телесной жизнью и ошибочно называешь собою, и какъ необъятно велико то, что ты сознаешь[354] истинно собою — твое духовное существо, — только пойми это и кто бы ты ни былъ, не изменяя своего внешняго положенiя, а оставаясь царемъ, дворникомъ, приказчикомъ, профессоромъ, земледельцемъ, начни каждый часъ своей жизни жить не для внешнихъ целей, а для исполненiя того истиннаго[355] назначенiя твоей жизни, которое ты не можешь не[356] сознавать: начни жить, полагая цель и благо твоей жизни въ томъ, чтобы съ каждымъ часомъ, днемъ все больше и больше освобождать духъ свой отъ обмановъ плоти, все больше и больше совершенствоваться въ любви, что въ сущности одно и тоже. Только начни делать это — и съ перваго часа, дня ты почувствуешь, какое новое, неиспытанное и чудное благо все больше и больше будетъ вливаться въ твою душу и — что больше всего поразитъ тебя — какъ те самыя внешнiя условiя, которыми ты такъ былъ озабоченъ и которыя всетаки такъ далеки были отъ твоихъ желанiй, какъ эти условiя сами собой (оставляя тебя въ твоемъ внешнемъ положенiи или выводя изъ него) сложатся для тебя такъ хорошо, какъ ты только можешь желать.

Милый братъ, ради Бога, ради своей души, ради своей жизни, не решай впередъ, что все то, что я пишу здесь, неверно, несогласно съ темъ высшимъ знанiемъ, которымъ тебе кажется, что ты обладаешь. Ради всего дорогого для тебя умоляю тебя для тебя же самого: прочти внимательно то, что написано здесь, постараясь понять то, что написано (какъ всегда и должно относиться къ мыслямъ и словамъ другого человека) такъ, какъ понималъ тотъ, кто писалъ ихъ.

И если ты несчастливъ — а я знаю, что ты несчастливъ — подумай о томъ, что то, что предлагается тебе здесь, выдумано не мною, а есть плодъ духовныхъ усилiй всехъ высшихъ, лучшихъ умовъ и сердецъ человечества, и что это не разсужденiя и слова только, а самое практическое, верное средство избавиться тебе отъ твоего несчастiя и дать тебе величайшее благо. Подумай объ этомъ и испытай.[357]

20 Февр.

Постоянно получаю письма съ сомненiями и опроверженiями непротивленiя. Какъ это знаменательно! Никто не сомневается въ заповеди не убiй, не укради, не лги и др. А между темъ все те необыкновенные случаи, которые придумываются для непротивленiя, приложимы и ко всемъ другимъ запрещенiямъ и указанiямъ. Отчего это? Оттого, что заповедь непротивленiя есть заповедь всехъ заповедей, — такая заповедь, непризнанiе которой разрешаетъ неисполненiе всехъ другихъ. Прежде я говорилъ, что я прожилъ 80 летъ и никогда не видалъ техъ случаевъ, о которыхъ пишутъ, а въ эти 80 летъ не прожилъ ни одного дня, часа, не видавъ страшнаго зла отъ неисполненiя этой заповеди.

22 Февр.

Наука изучаетъ свое откровенiе, своихъ апостоловъ, отцовъ: Дарвина, Маркса....

23 Февр.

[1)] Анночке: пойми, что ты не самка, a человекъ. А главное, помни, что твое дело — совершенствованiе твоей души, а не бракъ. И потому, если не удался бракъ или ошиблась, оступилась, не только не отчаивайся, но знай, что въ этомъ исправленiи ошибки — твоя жизнь и твое благо. Если и станешь самкой, то стань человеческой, — не скажу выше, а человечнее животнаго.

[2)] Целомудрiе. Родъ прекратится. Ну такъ поедемъ въ бардель.

24 Февр.

[1)] Если жалуешься на страданiя — и телесныя и душевныя — то жалуешься на жизнь: страданiя — это тренiе жизни, безъ котораго не было бы жизни, не было бы того, въ чемъ сущность жизни: освобожденiя души отъ тела, отъ ошибокъ тела, отъ страданiй, связанныхъ съ теломъ. Малыя страданiя — медленное движенiе освобожденiя; болыпiя страданiя, какъ телесныя, такъ и душевныя — более быстрое освобожденiе. А мы жалуемся на страданiя. Пойми это — и будешь видеть благо въ страданiяхъ, и не будетъ страданiя, какъ нетъ его для работника.

[2)] Что я помню изъ прошедшаго? Все то, что содействовало освобожденiю: и событiя, и люди. Остальное все забыто. Какого же еще доказательства, что жизнь въ освобожденiй?

[3)] Истинный законъ Бога — то, что соединяетъ людей; ложный законъ Бога — то, что разъединяетъ.

10 Марта 1908.

Ровно месяцъ не писалъ. Занятъ б[ылъ][358] за письменнымъ столомъ статьей. Не идетъ, а не хочется оставить. Работа же внутренняя, слава Богу, идетъ непереставая и все лучше и лучше. Хочу написать то, что делается во мне и какъ делается; то, чего я никому не разсказывалъ и чего никто не знаетъ. Много писемъ, посетителей. Особенно важныхъ не было. Затея[ли] юбилей, и это мне вдвойне тяжело: и п[отому], ч[то] глупо и непрiятна лесть, и п[отому], ч[то] я по старой привычке соскальзываю на нахожденiе въ этомъ не удовольствiя, но интереса. И это мне противно. Былъ Ч[ертковъ]. Мне особенн[о] хорошо съ нимъ было. Съ неделю тому назадъ я заболелъ. Со мной сделался обморокъ. И мне б[ыло] очень хорошо. Но окружающiе делаютъ изъ этого fuss.[359] Читалъ вчера чудную статью Индуса въ переводе Наживина. Мои мысли, неясно выраженныя.

Живу я вотъ какъ: Встаю, голова свежа, и[360] приходятъ хорошiя мысли, и, сидя на горшке, записываю ихъ. Одеваюсь[,] съ усилiемъ и удовольствiемъ выношу нечистоты. Иду гулять. Гуляя, жду почту, к[отор]ая мне не нужна, но по старой привычке. Часто задаю себе загадку: сколько будетъ шаговъ до какого нибудь места, и считаю, разделяя каждую единицу на 4, 6, 8 предыханi[й]: разъ, и а, и а, и а; и два, и а, и а, и а.... Иногда по старой привычке хочется загадать, что если будетъ столько шаговъ, сколько предполагаю, то... все будетъ хорошо. Но сейчасъ же спрашиваю себя: что хорошо? и знаю, что и такъ все оч[ень] хорошо, и нечего загадывать. Потомъ, встречаясь съ людьми, вспоминаю, а большей частью забываю то, что хотелъ помнить, что онъ и я одно. Особенно трудно бываетъ помнить при разговоре. Потомъ лаетъ собака Белка, мешаетъ думать, и я сержусь и упрекаю себя за то, что сержусь. Упрекаю себя за то, что сержусь на палку, на к[отор]ую спотыкаюсь.[361] Да, забылъ сказать, что умываясь, одеваясь, вспоминаю бедноту деревни и больно на свою роскошь одеждъ, а привычк[а] чистоты.[362] Возвращаясь съ прогулки, берусь за письма. Просительныя письма раздражаютъ. Вспоминаю, что братья,[363] сестры, но всегда поздно. Похвалы тяжелы. Радостно только выражаемое единенiе. Читаю газету[364] Русь. Ужасаюсь на казни, и, къ стыду,[365] глаза отъискиваютъ Т. и Л. H., а когда найду: скорее, непрiятно. Пью кофе. Всегда не воздержусь — лишнее, и сажусь за пись[ма].[366]

[367]Когда нибудь продолжу это описанiе, а теперь

21 Марта 1908. Яс. Пол.

Все время, не все время, а дней 5 нездоровилось, но на душе продолжа[ло] быть оч[ень] хорошо. Последнiй день, вчера б[ыло] очень слабо. Нынче спалъ до[368] 9 часовъ и, несмотря на нездоровье, писалъ статью очень хорошо. Все, что б[ыло] неясно, уяснилось, и гуляя думалъ, и кажет[ся] все ясно, и допишу. За последнее время работалъ надъ новымъ изданiемъ Кр[уга] Чт[енiя] (Гусевъ такъ хорошо, любовно помогаетъ) и еще надъ любимымъ милой Мар[ьей] Алек[сандровной] Детскимъ евангелiемъ, какъ мы его называемъ. И работа и та и другая были очень прiятныя, особенно надъ Евангел[iемъ]. Съ детьми сталъ заниматься по утрамъ, но часто пропускаю.

За это время непрiятныя заботы объ юбилее, не мои — мои только о томъ, какъ бы прекратить его. Сейчасъ получилъ по этому случаю ругательное письмо. Хочу исполнить желанiе пишущаго — послать въ газету и при этомъ случае ясно и определенн[о] высказаться. Вот и все. Саша выписываетъ изъ книжечекъ. Выпишу кое что и я.

1) Въ знанiи важно не количество знанiй, даже не точность ихъ (п[отому] ч[то] совершенно точныхъ знанiй нетъ и никогда не будетъ), а разумная связность ихъ: то, чтобы оне со всехъ сторонъ освещали[369] мiръ. Въ роде того, ч[то] бываетъ въ постройкахъ. Постройка можетъ быть великолепна или бедна: зимнiй дворецъ и шалашъ, но и то и другое — разумныя построй[ки] только[370] тогда, когда они защищаю[тъ] со все[хъ] сторонъ отъ непогоды и даютъ возможность жить въ нихъ и зимой и летомъ; но самыя великолепныя 3 стены безъ 4-й или 4 безъ крыш[и] или безъ оконъ и печи много хуже бедной хаты, въ к[отор]ой можно укрыться и не задыхаться и не мерзну[ть]. Тоже и въ научныхъ знанiяхъ, теперешн[ихъ] знанiяхъ ученыхъ въ сравненiи съ знанi[ями] безграмотнаго крестьянина земледельца. Эта истина должна быть основой воспитанiя и образованiя. Расширять знанiя надо равномерн[о].

21 Февраля 08.[371]

Въ знанiи важно не количество знанiй, даже не точность ихъ, (п[отому] ч[то] точныхъ совершенно знанiй нетъ и никогда не будетъ), а разумная связность ихъ, то, чтобы они со всехъ сторонъ освещали мiръ. Въ роде того, что бываетъ въ постройкахъ. Постройка можетъ быть великолепна — зимнiй дворецъ и шалашъ, и то и другое разумныя постройки, если защищаютъ со всехъ сторонъ отъ непогоды и даютъ возможность жить въ нихъ. Но самыя великолепныя три стены безъ четвертой или безъ крыши — не постройка и вне сравненiя съ шалашемъ. — То же и въ научныхъ теперешнихъ знанiяхъ въ сравненiи съ знанiями безграмотнаго крестьянина. Эта истина должна быть основой воспитанiя и образованiя. Расширять знанiя надо равномерно.[372]

1) Трудность объясненiя жизни не въ томъ, чтобы объяснить происхожденiе духовнаго, а въ томъ, чтобы объяснить одинаковость представленiя телеснаго.

2) Весь мiръ для меня, для человека, зрительный: я вижу все, я ощупываю, прислушиваюсь, нюхаю только, когда не верю глазамъ. Для собаки весь мiръ пахнетъ, и, поверяя запахъ, она смотритъ. Когда собака лаетъ на видный предметъ, не успевъ обнюхать, то это то же, что со мной, когда я глазами ищу, что такъ воняетъ.

3) Нельзя совсемъ отрицать славу людскую. Желать быть одобреннымъ Христомъ — не дурно.

23 Марта.

Если бы было известно, что смерть ухудшаетъ наше положенiе, жизнь въ виду неизбежной смерти была бы ужасна. Если же бы мы наверно знали, что смерть улучшаетъ наше положенiе, мы пренебрегали бы жизнью.[373]

———————————————————————————————————

Прежде, чемъ былъ Авраамъ, я есмь — можетъ, долженъ сказать каждый человекъ. Все сознаемъ свою жизнь безъ начала ея. А если ей не было начала, то не будетъ и конца.

———————————————————————————————————

Живо почувствовалъ грехъ и соблазнъ писательства; почувствовалъ его на другихъ и перенесъ основательно на себя.

———————————————————————————————————

Нужно два: любовь и правда. Первое я зналъ. Надо работать надъ вторымъ. Нетъ, три: воздержанiе, правда и любовь.

———————————————————————————————————

[374]сознательно добро — соединенiе съ Богомъ.

Какъ императоры убеждены въ благодетельности монархiи и президенты республики...., а капиталисты въ необходимости капиталовъ, а професора, фармацевты въ необходимости медицины, такъ все они убеждены въ необходимости противленiя злу насилiемъ.

———————————————————————————————————

Законъ жизни прекрасно изображается пальцами въ перчатке: отдели ихъ, воображая увеличить тепло каждаго пальца — и всемъ холодно, и чемъ лучше отделены, темъ холоднее; откинулъ перегородки, соединилъ — всемъ хорошо.

———————————————————————————————————

Видишь, какъ мальчикъ, идя по деревне, нарочно дразнитъ собакъ: собаки окружили его и лаютъ и бросаются, а онъ отмахивается палкой. Говоришь ему: зачемъ ты дразнишь собакъ? Онъ говоритъ: я не дразню, я отбиваюсь.[375]

———————————————————————————————————

Только тогда делаешь дело Божье, когда не знаешь, что его делаешь.[376]

———————————————————————————————————

Хорошо знать, что все, что ты делаешь, ты делаешь только для Бога, и что ничто не можетъ помешать мне делать то, что я делаю.

1) Вся жизнь есть освобожденiе — сознательное и безсознательное — отъ похотей плоти, отъ плотской жизни. Смерть есть это полное освобожденiе. Какъ же бояться, не желать ее. Трудно не желать.

Бояться, не желать ее можно только тогда, когда не понимаешь, не сознаешь свое духовное «я», то «я» которое одинаково нетелесно въ старомъ человеке, въ ребенке, даже грудномъ, даже въ животномъ.[377]

2) «Вся жизнь — матерiальные процессы, развитiе и соотношенiе существъ».

Хорошо, но что же такое отдельность существъ, сознанiе каждымъ существомъ своей отдельности? Ведь если есть только матерiя, то матерiя эта должна быть вся единою, нераздельною. Что же такое значитъ то, что некоторыя соединенiя матерiи сознаютъ себя отделенными отъ всехъ другихъ?

Образуется или не образуется эта отделенность и сознанiе отделенности, что это такое?

А это-то удивительное явленiе пропускается, признается существующимъ безъ объясненiя.

А все дело въ немъ, и никакiя объясненiя ничего не даютъ, если это не объяснено.[378]

24 Марта 1908. Я. П.

1) Нельзя не думать о засыпанiи и пробужденiи, какъ о подобiи смерти и рожденiя. Какъ при засыпанiи теряется связь бывшаго сознанiя бденiя съ новымъ сознанiемъ въ сновиденiи, также должно быть и при смерти. И какъ при пробужденiи является новое сознанiе, такъ должно быть и при рожденiи. (Что-то тутъ есть, но не могу разобраться.)

25 Марта 1908. Я. П.

1) Главное подобiе въ отношенiи ко времени: въ томъ, что какъ во сне, такъ и наяву времени нетъ, но мы только воображаемъ, не можемъ не воображать его. Я вспоминаю длинный, связный сонъ, который кончается выстреломъ, и я просыпаюсь. Звукъ выстрела это былъ стукъ ветромъ прихлопнутаго окна. Время въ воспоминанiи о сновиденiи мне нужно, необходимо было для того, чтобы въ бдящемъ состоянiи расположить все впечатленiя сна. Тоже и въ воспоминанiяхъ о событiяхъ бденiя: вся моя жизнь въ настоящемъ, но я не могу въ воспоминанiи о ней, скорее въ сознанiи ея — не располагать ее во времени. Я — ребенокъ, и мужъ, и старикъ — все одно, все настоящее. Я только не могу сознавать этого вне времени.

Спрашиваю себя: зачемъ это? И ответъ самъ собой напрашивается: затемъ, чтобы дать мне возможность блага жизни. Будь я вне времени и пространства, меня бы не было и не было бы моего блага, не было бы моей возможности жить по своей, моей воле — она же воля Бога. Богъ живетъ во мне. (Je m’entends.)[379]

Какъ, просыпаясь отъ стука захлопнувшагося окна, я знаю, что сновиденiе было иллюзiя, такъ я при смерти узнаю это обо всехъ, кажущихся мне столь реальными событiяхъ мiра.

2) Въ первый разъ понялъ на Сер[еже], могъ бы и на его матери, что бываютъ люди, всегда или до времени лишенные религiознаго метафизическаго интереса и пониманiя, а ты сердишься на нихъ за ихъ непониманiе. А какъ поймешь, что это его свойство души, и станетъ легко.

27 Марта 1908 г. Я. П.

1) Жизнь моя есть проявленiе Бога. Чемъ более я проявляю Бога, темъ я испытываю большее благо (свободу, сознанiе добра). Благо не есть цель, а только признакъ исполненiя назначенiя.

10 Апр. 1908. Я. П.

Были сыновья. Со всем[и] очень хорошо. Все пишу статью. Подвигаюсь. Хотелъ записать:

1) Богъ высвобождается изъ всехъ самыхъ разнообразныхъ препятствiй. И это высвобождение во всехъ видахъ, всегда, дл[я] всехъ благо.

12 Апр. 1908. Я. П.

Здоровье — желудокъ очень плохъ. Не сплю, и дурное расположенiе духа, съ к[оторымъ] борюсь более или менее успешно. Сейчасъ хочу записать.

1) Если бы мужчины знали всехъ женщинъ, какъ мужья знаютъ своихъ женъ, они никогда [бы] не спорили съ ними и не дорожили бы ихъ мненiе[мъ].

2) Хорошiй работникъ не бросаетъ работу, если и знаетъ, что не увидитъ ее въ деле и не получить награды. Тоже съ работой жизн[и] до самой последней минуты смерти.

19 Апр. 1908. Я. П.

Здоровье лучше. Статья подвигается, но слаба. Записать есть много. Сейчасъ запишу след[ующее], очень хорошее:

1) Верный признакъ того, что вся моя деятельность пустая, то, что на меня нетолько нетъ гоненiй, но меня восхваляютъ. Хорошо для смиренiя.

Чувствую большую тяжесть отъ глупо[й] благотворительности внешней въ соединенiи съ безумной роскошью жизни своей.

Былъ Семеновъ. Онъ еще не готовъ самъ для себя. Много хорошаго въ общенiи съ людьми. Не хочу называть... —

28 Апр. 1908 Я. П.

Меня старательно лечатъ. Былъ Щур[овскiй]. Усердiе большое, но, какъ и все, хочетъ знать и веритъ, что знаетъ, но ничег[о] не знаетъ. Несколько дней, да и почти всегда нехорошо... Вчера, кажется, что кончилъ статью. — Нынче, лежа въ постели, утромъ пережилъ давно не переживавшееся чувство сомненiя во всемъ. Въ конце концовъ остается всетаки одно: добро, любовь — то благо, к[отор]ое никто отнять не можетъ. Вчера получилъ укорительное по пунктамъ письмо отъ юноши марксиста, и, къ стыду своему, мне б[ыло] тяжело. Все еще далеко отъ жизни только для души (Бога), и все еще тревожитъ слава людская. Да, какъ вчера говоритъ Паскаль, есть только одно истинное благо, то, к[оторое] никто ни отнять, ни дать не можетъ. Только бы уметь его прiобретать и жить для него!

6 Мая 1908. Я. П.

Все занятъ статьей. Дня четыре посвятилъ для воспоминанiй о солдате для Поши. Не очень дурно, но задорн[о]. Нынче не письма, а разговоръ о праве на мои сочиненi[я] после смерти. Трудно перенесъ. Записать много есть въ книжечк[ахъ], а теперь хочется записать:

1) то, что въ первый разъ сейчасъ, гуляя, ясно вполне понялъ благодетельнос[ть] осужденiй, укоровъ, стыда людскаго. Понялъ, какъ это загоняетъ въ себя, — разумеется, если есть въ себе то, куда уйти. Прямо хорошо, желательно.

2) Умереть значить уйти туда, откуда пришелъ. Что тамъ? Должно быть, хорошо, по темъ чудеснымъ существамъ детямъ, к[оторыя] приходятъ оттуда.

12 Мая Я. П.

Со мной случилось нынче что-то новое, необыкновенное, не знаю, хорошее или дурное, должно быть хорошее, п[отому] ч[то] все, что было, есть и будетъ, все только хорошо: Случилось то, что я проснулся съ небольшой головной болью и какъ-то странно забывъ все: кот[орый] часъ? Что я пишу? Куда итти? — Но, удивительная вещь! рядомъ съ этимъ особенная чуткость къ добру: увидалъ мальчика, спяща[го] на земле — жалко; бабы работаютъ — мн[е] особенно стыдно. Прохожiе — мне не досадно, а жалко. Такъ что совсемъ не къ худшему, а къ лучшему.

[380]Прочелъ местами свою работу З[аконъ] Н[асилiя] и З[аконъ] Л[юбви], и мне понравилось, и я кончилъ ее. Вчера мне б[ыло] особенно мучительно тяже[ло] отъ известiя о 20 повешенныхъ крестьяна[хъ]. Я началъ диктовать въ фоногр[афъ], но не могъ продолжать. Господи, Начало жизни, Ты, неведомый, непостижимый, но сущiй, глупо говорить: благодарю тебя, но иначе не могу выразить мою умиленную радость существованiя. Больш[е] не могу.

Запелъ соловей подъ окномъ, до слезъ радостно. Сейчасъ только, вспомнилъ, что я нынче, гуляя передъ чаемъ, забылъ молиться. Все забылъ. Удивительно! Сейчасъ читаю свое письмо Анато[лiю] Федоровичу и не могу вспомнить, кто это.

14 Мая 1908. Я. П.

Молюсь такъ: благодар[ю] тебя, Господи, за то, что открылъ мне то, что можно жить Тобою. И не хочу и не могу жить другой жизнью.

Вчера, 13-го, написалъ обращенiе, обличенiе — не знаю, что — о казняхъ, и еще о Молочникове. Кажется, то, что нужно. Былъ Муравьевъ, много разсказывалъ мучительнаго. Вчера были сыновья Анд[рей] и Мих[аилъ], жалкiе и очень далекiе. С[аша] прiехала. Ходилъ пешкомъ, хорошо думалъ. Какъ удивительно проста разгадка жизни: Жизнь личности — Льва,[381] Петра, Иван[а] — нелепое заблужденiе. Живетъ во мне Богъ, а я — Его органъ. «Богъ живетъ во всехъ, но не все знаютъ это». Да, удивительно хорошо на душе.

27 Марта 1908 г.[382]

1) Какъ бы помнить то, что главное и даже единственное въ жизни — освобожденiе отъ тьмы (зла), скрывающаго Бога, а никакъ не счастье мое, успехъ мой, одобренiе людьми моихъ делъ.

2) Какъ хорошо, что я понялъ нынче — vaut mieux tard que jamais,[383] что люди — С[е]р[ежа] и С[оня] и имъ имя легiонъ — несогласны со мной не п[отому], ч[то] они (какъ мне казалось прежде) опровергаютъ или думаютъ, что опровергаютъ мои доводы, а оттого, что все это не интересуетъ ихъ, они не знаютъ, не могутъ узнать всего того, что касается вопросовъ религiи.

3) Проявляя божественность своей души, мы никакъ не можемъ знать, какое проявленiе ея: доброе слово обидевшему глупому человеку или полная философская система будетъ иметь какiя последствiя.

4) Такъ что для насилуемыхъ, для огромнаго числа рабочаго народа противленiе злу, подчиненiе себя насилiю и участiе въ немъ есть грубое суеверiе в роде постовъ, поклоненiй и всякаго рода самоистязанiй.[384]

5) (къ статье) Но что же делать? Вопросъ этотъ только для людей не религiозныхъ. Религiозные знаютъ, что делать: установлять въ себе Царство Божiе и не думать о другихъ. Бедствiе нерелигiозныхъ людей: они учатъ другихъ.

31 Марта 08 г.

1) Я прежде думалъ, что разумъ (разуменiе) есть главное свойство души человеческой. Это была ошибка, и я смутно чувствовалъ это. Разумъ есть только орудiе освобожденiя, проявленiя сущности души — любви. (Очень важно).

2) Знаю я, что я не увижу последствiй этого моего воззванiя, но знаю такъ, знаю вернее смерти, что последствiя эти будутъ. Будутъ не въ томъ смысле, что сложится такой или иной мною предвидимый и желаемый строй жизни, а будутъ въ томъ, что уничтожится то безумiе и зло, въ которомъ живутъ теперь люди христiанскаго мiра. Это будетъ, я вернее смерти знаю, что это наверно, неизбежно будетъ (къ статье).

1 Апреля.

1) То, что составляетъ истинное, существенное движенiе жизни: освобожденiе Бога любви — никогда не сознается и не можетъ сознаваться, какъ сонъ. Не можешь знать, когда заснулъ. Можешь желать заснуть и, вспоминая, знать, что ты спалъ, но не можешь сознавать осуществленiя своего желанiя, какъ его сознаешь при плотскихъ желанiяхъ.

То же и съ «просвещенiемъ» въ смысле освобожденiя отъ тьмы, скрывающей Бога любовь, — въ совершенствованiи.

2) Не могу же я сознавать въ себе истинное движенiе жизни цотому, что совершается оно не мною, a темъ Всемъ, что живетъ во всемъ.

2 Апреля.

Низшая ступень — жизнь для похотей тела, чтобы угодить телу, вторая ступень — для одобренiя людского, чтобы угодить людямъ, третья — для награды отъ Бога, чтобы угодить Богу вне себя, четвертая, выше которой я не знаю, жизнь ни для чего, а только чтобы угодить Богу въ себе.

3 Апреля.

1) (къ статье) Никемъ не мучимы, сами себя мучаете. И не телесно только, а духовно губите. И водка, и уничтоженiе общины, и суеверiе, и безбожiе, и революцiя.

2) Да, какъ не знаешь, когда и какъ заснулъ, такъ не знаешь, когда и какъ родился. И какъ во сне, такъ и въ жизни начинаешь все больше и больше верить въ то, что представляется мне, отделенному отъ Всего. И также, какъ во сне, все меньше и меньше веришь и подъ конецъ просыпаешься, т. е. теряешь ту личность, которой жилъ во сне, и входишь въ то состоянiе, въ которомъ былъ до сна, и не въ то состоянiе, а въ состоянiе высшее — состарелся, поумнелъ, подобрелъ.

4 Апреля.

Женщина делаетъ большое дело: рожаетъ детей, но не рожаетъ мыслей, это делаетъ мужчина. Женщина всегда только следуетъ тому, что внесено мущиной и что уже распространено, и дальше распространяетъ. Такъ и мужчина только воспитываетъ детей, а не рожаетъ.[385]

6 Апреля.

1) Ведь жизнь каждаго изъ насъ не въ томъ или иномъ устройстве, а въ благе не личномъ, а въ благе общемъ. Общее же благо прiобретается не устройствомъ съ спорами, злобой, насилiемъ, а только любовью. Главное же то, что это возможно, это въ моей власти, это свойственно моей природе, а то — устройство — и не въ моей власти и противно моей природе.

2) (къ статье) Но этого никогда не будетъ.

Было время, когда не было и государствъ, а были, какъ теперь, сами собою управляющiеся народы. Почему же думать, что вечно будетъ одно и то же? И каждый изъ насъ прежде сосалъ грудь, потомъ игралъ въ игрушки, потомъ учился, потомъ женился, потомъ работалъ, воспитывалъ детей, потомъ старелъ, умнелъ, оставлялъ прежнее и т. д.

7 Апреля.

1) Вера любви, какъ высшаго закона жизни, не исключаетъ никакихъ радостей жизни. Можно играть, плясать, все не противное любви делать ЛЮБЯ.[386]

8 Апреля.

1) Революцiя и особенно подавленiе ея изобличило отсутствiе веры въ христiанство.

2) Ученiе жизни написать.

3) Высшiй нравственный законъ только тогда законъ и что нибудь, когда никакой законъ не можетъ быть признанъ выше — обязательнее его.

9 Апреля.

1) Знаю въ себе тотъ же X — силу жизни, которую знаю во всемъ и особенно ясно въ наиболее себе подобныхъ существахъ. Силу жизни эту называю Богъ. Могу, не сознавая эту силу, жить ею, могу сознавать и жить ею. Разница между этими двумя жизнями въ томъ, что при первой живу одной ограниченной, окруженной враждебными существами жизнью; при второй живу, кроме своей ограниченной, еще и жизнью всехъ однородныхъ, близкихъ существъ, все больше и больше сознавая и ихъ любовью.

2) (къ статье) Но вамъ-то, рабочему народу, нетъ никакой выгоды. Отчего же вы? А оттого, что у васъ нетъ веры. Отъ этого вы мучаете себя. Отъ этого вы слушаетесь. Вы освободитесь и освободите другихъ только тогда, когда будете поступать не для выгоды, не по зависти, не по злобе, а ради Бога, по совести, ради добра, какъ поступали те люди, о которыхъ я пишу.

12 Апреля.

1) Если работникъ и не увидитъ ни конца своей работы, ни приложенiя ея, знаетъ, что не получитъ награды за ея исполненiе, ни наказанiя за неисполненiе, онъ, если онъ хорошiй работникъ, всетаки будетъ делать ее. Моя работа — это моя жизнь, и она всегда цельная съ последней отделкой — смертью. Делай ее хорошо.

2) Придите ко мне, говорить Христосъ, и я думаю, что всемъ и удачникамъ, и особенно неудачникамъ хорошо последовать его совету.

3) Религiя есть знанiе воли Божiей: общаго направленiя пути.

14 Апреля.

Спасенiе въ усвоенiи религiи. Выдумать нельзя. Можно принять только ту, которая уже открылась и зоветъ къ себе.

17 Апреля.

Помоги мне, Господи, уничтожить себя такъ, чтобы ты могъ жить во мне, проходить черезъ меня — чтобъ я могъ быть только твоимъ проявленiемъ.[387]

19 Апреля.

Помоги мне, Отецъ, духовно очистить себя такъ, чтобы Ты могъ жить во мне, чтобы я жилъ Тобою.

20 Апреля.

Записано какъ-то въ начале года: „все утро думалъ о томъ, почему мiръ представляется намъ «Im Werden»“.[388] Есть теперь что-то похожее на ответъ. Вотъ что: Жизнь есть ростъ сознанiя. Въ этомъ и жизнь и благо ея. Ростъ не можетъ совершаться въ этомъ мiре иначе, какъ въ пространстве и времени. Я говорю: въ этомъ мiре потому, что жизнь, следовательно, сознанiе можетъ и растетъ безконечно, приближаясь къ Богу (Нирвана) и въ этомъ приближенiи можетъ проходить мiры, т. e. состоянiя, въ которыхъ ограниченiе, а потому и ростъ происходятъ въ иныхъ условiяхъ, чемъ пространство и время. Неясно, но есть что-то.

21 Апреля.

1) Я хочу жить Богомъ, а не своимъ телеснымъ я, Львомъ Т[олстымъ]. Что это значитъ? То, что я хочу сознанiе Льва Т[олстого] заменить сознанiемъ всего человечества, даже всего живого. И это сознанiе я называю Богомъ. Но это сознанiе не есть Все, не есть весь Богъ, а только одно изъ проявленiй Его, доступныхъ мне. (Хорошо).

2) Пространство, время, тело и форма происходятъ отъ моего безсилiя познавать все, какъ оно есть. Я могу познавать только движущееся и разделенное. Какъ я не могу познать шара иначе, какъ когда онъ вертясь обращается ко мне всеми сторонами, такъ и не могу познать людей, животныхъ и растенiя и все иначе, какъ движущимся и разделеннымъ. Первое, т. е. движенiе, даетъ время и пространство, второе — разделенiе — даетъ тело и форму. (Что-то есть, но неясно.)[389]

22 Апреля.

3) «Но что же будетъ?» Вопросъ только отъ того, что мы привыкли къ суеверiю о томъ, что мы устраиваемъ жизнь. Разве стараясь делать, устраивать жизнь по своему, мы сколько нибудь достигаемъ этого? Жизнь устраивается при всехъ нашихъ усилiяхъ не такъ, какъ мы хотимъ и воображаемъ.[390]

4) Но что будетъ со мною, если я одинъ буду не противиться среди борющихся, среди злыхъ? Опять тоже суеверiе. То было объ устройстве жизни другихъ, это объ устройстве своей жизни. Какая будетъ и общая, и наша внешняя жизнь, никогда не можетъ быть известно намъ. Уже одна ежечасная возможность смерти делаетъ это знанiе невозможным. Устраивая и не устраивая свою внешнюю жизнь, я знаю, что она будетъ не такою, какою я хочу. Одно только по отношенiю моей жизни въ моей власти: это ея внутреннее измененiе — все большее и большее приближенiе къ нравственному совершенств[ованiю], и это одно нужное мне и главное измененiе моей жизни всегда въ моей власти.

Каково же заблужденiе людей, употребляющихъ все силы на то измененiе жизни, которое вне ихъ власти, на устройство жизни другихъ людей, и для этого мнимаго устройства ея лишающихъ себя того устройства жизни, которое всегда въ ихъ власти и которое одно можетъ влiять на жизнь другихъ людей? То, что со мной будетъ, въ смысле внешнихъ событiй хорошее или дурное, я не знаю и не могу знать; то же, что жить нравственно всегда хорошо и для меня и для всехъ людей, я наверное знаю. И зная это, я буду жертвовать вернымъ неверному?

Такъ что кажущiйся такимъ труднымъ для ответа вопросъ о томъ, не ошибочно ли бы было среди всехъ живущихъ насилiемъ злыхъ быть одному или немногимъ непротивящимися добрыми, подобенъ вопросу о томъ, какъ быть трезвому среди пьяныхъ, не лучше ли напиться вместе со всеми.

23 Апреля.

Есть сознанiе себя, своей духовной сущности, и сознанiе своихъ пределовъ, которое въ начале жизни сознается какъ «я». Это второе сознанiе пределовъ заслоняетъ, скрываетъ первое сознанiе духовности: кажется, что сознанiе своихъ пределовъ и есть сознанiе себя. Вся жизнь есть все большее и большее сознанiе своей духовной сущности, освобожденiе отъ обмана признанiя собою своихъ пределовъ. Смерть для того, кто вполне сознаетъ свою духовную сущность, есть освобожденiе отъ стеснявшихъ ее пределовъ.[391]

26 Апреля.

1) Ничто такъ не утверждаетъ въ неуничтожаемости, безвременности своей сущности, ничто такъ не способствуетъ, спокойному принятiю смерти, какъ мысль о томъ, что умирая я не вступаю въ новое положенiе, а только возвращаюсь въ то безвременное, безпространственное, безтелесное, безформенное состоянiе, въ которомъ былъ и изъ котораго пришелъ въ эту жизнь. (Хорошо).

Нельзя даже сказать: «въ которомъ былъ», а въ то состоянiе, которое мне также свойственно, какъ и то, въ которомъ я нахожусь теперь.

2) Таничка еще свежа отъ Начала всего — любви и любитъ всехъ. Мика уже любитъ только себя, я прiучаюсь опять, какъ Таничка, любить всехъ.

3) Der langen Rede kurzer Sinn.[392] Причина всехъ бедствiй — суеверiе возможности устройства общества насилiемъ. Причина суеверiя — отсталость веры, деятельность, не имеющая уже разумнаго основанiя. Причина отсталости веры — непониманiе той, которая свойственна возрасту человечества и открыта ему. И потому избавленiе отъ бедствiй — пониманiе соответственной возрасту человечества веры, веры въ высшiй законъ любви.

30 Апреля.

Соцiалисты делаютъ, кроме всехъ другихъ ошибокъ, две главныя, разрушающiя все ихъ доводы.

Первая — въ предположенiи о томъ, что все сосредоточенное въ однихъ местахъ машинное производство останется тоже при экономической свободе рабочихъ. Тогда какъ потребность по крайней мере 9/10 всехъ предметовъ — защиты государства, изготовляемыхъ теперь ружей, пушекъ, крепостей, предметовъ роскоши, железныхъ дорогъ и т. п. должна уничтожиться; такъ что и машинное, всегда тяжелое для людей производство, возникшее только при несвободе, произведшей капитализмъ, не только не будетъ расти, но уничтожится, и люди будутъ жить не кучами мучительно городской жизнью, а просторно, естественно и радостно на земле, и имъ не нужно будетъ капитала. Прогрессъ же техническiй будетъ въ томъ, что будутъ придуманы облегченiя производства безъ необходимости каторжной жизни. Вчера былъ убежденный рабочiй соцiалистъ. Я спросилъ, что онъ делалъ на заводе. — Трубки для папиросныхъ гильзъ.

Вторая въ томъ, что при соцiалистическомъ устройстве необходимы распорядители. Откуда возьмутъ такихъ людей, которые безъ злоупотребленiй устроятъ посредствомъ насилiя соцiалистическiй справедливый строй?

2 Мая.

1) Разве не ясно, какой полный невежда этотъ професоръ Геккель. Каковы же его ученики? Возражать не стоитъ: возраженiе въ Евангелiи, но они не знаютъ его, безнадежно не знаютъ, решивъ, что они выше его.

А если люди такъ невежественны, что могутъ по закону убивать, то что же законъ? И все рушится.[393]

2) Нельзя спрашивать: переменить ли жизнь? Переменить надо жизнь только тогда, когда нельзя не переменять. И тогда нечего спрашивать. А для того, чтобы притти въ такое положенiе, надо внутренне, духовно измениться.[394]

9 Мая.

Сознанiе и познанiе.

Сознанiе — это изученiе своего духовнаго существа, познанiе — это изученiе всего внешняго. Одно всегда въ ущербъ другому. Чемъ больше одного, темъ меньше другаго.

Память и усилiя мысли въ той же зависимости: чемъ больше однаго, темъ меньше другаго. Какъ одно ограниченное вместилище. И отъ того, что вместилище для обоихъ одно, почти всегда смешиваютъ оба и принимаютъ одно за другое, тогда какъ напротивъ — чемъ больше памяти, темъ меньше усилiя мысли, и наоборотъ. Про памятливаго человека говорятъ — умный, про самобытно мыслящаго, мало помнящаго говорятъ — глупый.

10 Мая.

Сознанiе есть изученiе духовной сущности, познанiе — изученiе телеснаго, вещественнаго. Сознанiе есть знанiе идеала совершенства и своего отношенiя къ нему. Изъ него вытекаетъ нравственное совершенствованiе. Познанiе есть знанiе вещественнаго мiра, всегда недоступное по условiямъ времени и пространства — безконечности ихъ, и потому изъ него ничего не вытекаетъ.

11 Мая.

«Старый брешетъ» огорчило меня, но благополучно преодолелъ, захотелось сделать ему добро. Надо бы написать. А какъ явенъ самообманъ общины. Разговоры о любви, а желать оскорбить или не заметить, что оскорбляешь, — нипочемъ.

13 Мая.

1) Утеряна главная сущность ученiя Христа: сыновность Богу. — 2) данное участiе въ жизни Божеской.

14 Мая.

Благодарю тебя, Господи, за то, что открылъ то, что можно жить Тобою. Только такъ и хочу жить.

Къ заявленiю. И не думайте, что я разсчитываю на неприкосновенность въ зависимости отъ юбилея....[395]

Къ обращенiю. Вспомните, что вы сыны Бога, а не палачи.[396]

15 Мая.

Къ Не убий. И все это делается для насъ, для мирныхъ жителей. Хотимъ мы или не хотимъ этого, насъ делаютъ участниками этихъ ужасовъ.

И все это делается среди техъ людей и теми людьми, которые говорятъ, что поклоняются и считаютъ Богомъ того, кто сказалъ. Вамъ сказано,..... Все братья... Любить всехъ, прощать всемъ не семь, а семьдесятъ разъ семь, кто сказалъ про казнь, что пусть тотъ, кто безъ греха, броситъ первый камень. Въ этомъ страшное дело, это самое ужасное, запрещенное дело делается наиболее почитаемыми людьми и съ участiемъ учителей этой веры.

Делается тамъ, где въ народе считается долгомъ помочь несчастненькимъ.

Вижу, какъ съ улыбкой презренiя прочтутъ это европейцы. То ли дело у насъ, скажутъ Англичане и другiе. У насъ все это такъ устроено, что одно удовольствiе. Все по машине. Ничего не видно, и только флагъ.

16 Мая.

И это христiане!

———————————————————————————————————

1) Сознанiе есть сличенiе, сравненiе своего «я» телеснаго, своей личности съ «я» божественнымъ, духовнымъ, всеобщимъ, которое во мне же. Поэтому сознанiе — основа всякой нравственности. —

Есть люди лишенные или почти лишенные этого свойства — сознанiя. У этихъ людей часто рядомъ съ огромнымъ знанiемъ, утонченностью нетъ нравственныхъ требованiй: мои сыновья, и имъ имя легiонъ — все ученые.

Помню, какъ я въ детстве почти удивился проявленiю въ себе этого свойства, которое еще не умело находить для себя матерьялъ. Помню, меня удивляло то, что я могъ, сознавая себя, сознавать сознающаго себя, и опять спрашивая, сознавалъ, что я сознаю себя сознающимъ сознающаго себя. И потомъ: сознаю себя, сознающаго себя, сознающаго себя и т. д. до безконечности.

Да, сознанiе есть признанiе въ себе Бога и сужденiе Бога во мне о своей личности и о всемъ открывающемся мне съ точки зренiя личности.

1 Ср. «Не могу молчать», гл. IV.

[2)] Записано въ феврале: Почему мiръ представляется намъ im Werden,[397] въ движенiи, и почему меня не будетъ, a мiръ все также будетъ изменяться? И я ответилъ: не знаю.

Нетъ, знаю.

Мiръ представляется мне im Werden,[398] совершающимся потому, что я не въ силахъ обнять его весь, какъ онъ есть вне времени, такъ, какъ я обнимаю вполне существо умершаго (любимаго): онъ для меня уже не совершается, а есть, какъ есть, весь. То же, что мiръ будетъ безъ меня изменяться, есть ни на чемъ не основанное предположенiе. Мiръ будетъ представляться другимъ существамъ (т. е. мне кажется, что будетъ представляться другимъ существамъ) опять[399]

20 Мая 1908. Я. П.

Возбужденно-радостное состоянiе прошло, но не скажу, ч[то] дурно. Хорошо то, ч[то] нетолько нетъ противленiя смерти, но хочется. Здесь Стах[овичъ]. Со[ня] въ Москве и Петерб[урге], съ С[ашей] очень радостно. Все поправлялъ о казняхъ. Кажется, не дурно, и кажется, ч[то] нужно.

Были Добролюбовцы два изъ Самары — не совсемъ хорошее впечатленiе. Въ нихъ отсутствуетъ драгоценное для меня свойство простоты. Ихъ добрая жизнь деланная, и я чувствую, что пахнетъ и клеемъ и лакомъ. Сознанiе нужно, необходимо, но я думаю, что оно нужно только для поверки себя, а не для подделки себя. Не умею ясно оказать, а знаю.

Думалъ нынче 1) то, что моя жизнь хорош[а] темъ, что я несу всю тяжесть богатой ненавидимой мной жизни: видъ трудящихся для меня, просьбы помощи, осужденi[е], зависть, ненависть, — и не пользуюсь ея выгодами, хоть темъ, чтобы любить то, что для меня делается, чтобъ помочь просящимъ, и др.

2) Забылъ.

21 Мая 1908. Я. П.

Давно не чувствовалъ себя такъ[400] нездорово, какъ вчера. Слабость и мрачность. Но, слава Б[огу], не дурно. Были 120 детей железно-дорож[наго] училища. Очень милы. Писалъ немного «Казни», съ отвращенiемъ читалъ Фигнеръ. Нынч[е] утромъ б[ылъ] старикъ нищiй 82 летъ. Зашелъ посл[е] 18 летъ, кроткiй, спокойный, и потомъ два студента. Одинъ — литерат[оръ], другой — революцiон[еръ]. Револ[юцiонеръ] прямо поставилъ вопросъ: если бы я могъ при повешенiи 20 сделаться палачемъ и, повесивъ одного, спасти 19, следовало ли бы повесить этого одного? Очевидно, вопросъ этотъ важенъ ему, и мое мненiе объ этомъ тревожитъ его. Приводилъ еще другiе подобные же примеры. Когда я сказалъ ему, ч[то] надо делать свое, не делать дурнаго, онъ сказалъ: а не будетъ ли того, что этотъ не делающiй дурнаго будетъ, не смотря на страданiя вокругъ него, ходить, высоко подня[въ] голову: «какой, молъ, я хорошiй!» Я сказалъ ему, что у насъ каждаго слишкомъ мног[о] греховъ всякихъ, чтобы, не делая греха компром[и]са,[401] чувствовать себя безгрешны[мъ]. Да, это служенiе народ[у],[402] деланiе добр[а] другимъ есть страшное зло; надо написать объ этомъ особенно. И все зло правитель[ства], и все зло революц[iонеровъ], и все зло воспитанiя, экономич[еское] — все на этомъ.

29 Мая 1908. Я. П.

То, что записано о нездоровье, съ 21 мая продолжается до сихъ поръ. Никогда не чувствовалъ себя до такой степени слабымъ. И нетъ худа безъ добра: въ такiя времена, чувствуя свою близость къ смерти, только радуюсь этой близости. Посетителей и писемъ такъ много, что нельзя успеть всего записать. Начинаю чувствовать распространенiе своей известности, к[оторое], какъ всегда, возбуждаетъ и добрыя и соответственно добрымъ — злыя чувства. Вчера б[ылъ] очень тяжел[ый] К. Зато дня три, какъ прiехал[и] очень прiятные Стамо съ сыномъ. Радуюсь очень прiезду Ч[ерткова], он[ъ] въ Петерб[урге].[403] С[аша] была у Тани, нынче прiехала. Боюсь за нее. Были еще Ст[аховичи]. С[оня] б[ыла] въ Петерб[урге], прiехала. За это время кончилъ О смертн[ыхъ] Казн[яхъ] и писалъ письмо крестьянину о земле, и во время писанiя убедился, что при существованiи государств[еннаго] насилiя нетъ средствъ, к[оторыя] могли бы улучшить чье либо положенiе. Объ это[мъ] вчера б[ылъ] хорошiй разговоръ съ Ник[олаевымъ] и Стамо. Забылъ записать о прiезде за это время милыхъ Николаевыхъ и посещенiи Сони невестки съ Унковской. Были еще фотографы: Прок[удинъ] Гор[скiй] и Кулаковъ, и Америк[анецъ] съ женой, и еще чета милыхъ........ Записать надо многое. Прежде, чемъ записывать изъ книжечк[и], запишу то, что сейчасъ думалъ:

1) Мы хотимъ устроить счастливую, справедливую жизнь людей, но съ техъ поръ, какъ мы знаемъ жизнь людей и знаемъ, что они всегда стремились къ этому, мы знаемъ, что они никогда не достигали этого. Всегда за достигнутой ступенью блага тотчасъ же открывалась другая, следующая, столь же настоятельно необходимая, какою казалась и та, к[отор]ая только что достигнут[а]; и такъ продолжалось до теперешня[го] времени, начиная съ людоедства и до нацiонализацiи земли. И потому естественно нетолько предположить, но быть увереннымъ, что такъ и будетъ всегда.

Такъ и будетъ, такъ и должно быть. Положенiе человека, идущаго впередъ къ благу, к[отор]ое все[404] отодвигается отъ него, подобно [тому], что, какъ говорили мне, делаютъ съ упрямым[и] лошадьми. Къ оглоблямъ впереди ихъ утверждаютъ кусокъ хлеба съ солью такъ, что лошадь чуетъ его, но не можетъ достать. И она тянется и движется, желая достать хлебъ, но это самое движенiе отодвигаетъ хлебъ, и такъ до безконечности. Тоже и съ людьми: благо никогда не достигается, п[отому] ч[то] при достиженiи однаго блага сейчасъ же представляется новое. А благо — совершенство безконечн[ое], какъ Богъ.

Какой же изъ этого выводъ?

А только тотъ, что человекъ можетъ и долженъ знать, что[405] благо его жизни не въ достиженiи[406] стоящей передъ нимъ цели, а въ движенiи для цели высшей, недоступной ему.

2) Для того, чтобы понять[407] законы жизни, нужно не объяснять происхожденiе духовнаг[о], т. е. сознанiя. Это одно, ч[то] такъ ясно и несомненно и не временно, что не требуетъ объясненiя своего происхожденiя, а напротивъ, на немъ одномъ можетъ основаться всякое, какое бы то ни было знанiе. Для того, чтобы понять законы жизни, нужно объяснить причины, по к[оторымъ] сознанiе во всехъ людяхъ одинаково воспринимаетъ явленiя матерьяльнаго мiра (пределовъ отдельнаго сознанiя): одинаково видитъ, слыпштъ, ощущаетъ. (?)

3) Если бы мы наверно знали, что смерть ухудшаетъ наше положенiе, жизнь въ виду смерти была бы ужасна. Если же бы мы наверно знали, что смерть улучшаетъ наше положенiе, мы пренебрегали бы жизнью. Такъ что ничего нельзя желать лучшаго того, что есть.

4) «Прежде, чемъ былъ Авраамъ, я есмь», — можетъ и долженъ сказать каждый человекъ. Мы все сознаемъ свою жизнь безъ начала ея. А если ей не было начал[а], то не можетъ быть и конца.

5) Живо почувствовалъ соблазнъ и грехъ писательства на другихъ и перенесъ на себя.

6) Нужно не переставая помнить три требованiя добра: воздержанiе, правду и любовь.

3 Іюня Я. П. 1908.

Третьяго дня получилъ письмо съ упреками за мое богатство и лицемерiе и угнетенiе крестьянъ, и, къ стыду моему, мне больно. Нынче целы[й] день грустно и стыдно. Сейчасъ ездилъ верхомъ, и такъ желательно, радостно показалось уйти нищимъ, благодаря и любя всехъ. Да, слабъ я. Не могу постоянно жить духовнымъ «я». А какъ не живешь имъ, то все задеваетъ. Одно хорошо, что недоволенъ собой, и стыдно, только бы этимъ не гордиться.

Кончилъ «Не могу[408] Молч[ать]» и отослалъ Ч[ерткову]. Кончи[лъ] почти и[409] ту, большую. Былъ припадокъ. Хорошо, что приближенiе къ смерти не печалитъ, скорее не то что радуетъ, а желательно. Думается хорошо, сильно. Хочется и нов[ый] Кр[угъ] Чт[енiя] и художеств[енное] — революцiю.

10 Іюня.

Несколько дней б[ылъ] слабъ, а нынче хорошо выспался и писалъ о Молочник[ове] и приговоре. Кажется, не дурно. Началъ письмо къ Индусу, да запнулся. Ч[ертковъ] прекрасно поправилъ. Кажется, кончено. Отдалъ переписывать большую статью. Здесь два Сережи, Гр[афиня] Зубова. Есть хорошiя письм[а] и люди хорошiе: Картушинъ. Записать:

1) Нынче утромъ обхожу садъ и, какъ всегда, вспоминаю о матери, о «маменьке», к[отор]ую я совсемъ не помню, но которая] осталась для меня святымъ идеаломъ. Никогда дурнаго о ней не слышалъ. И идя по березовой аллее, подходя къ ореховой, увиделъ следокъ по грязи женской ноги, подумалъ о ней, объ ея теле. И представленiе объ ея теле не входило въ меня. Телесное вс[е] оскверняло бы ее. Какое хорошее къ ней чувство! Какъ бы я хотелъ такое же чувство иметь ко всемъ: и къ женщинамъ и къ мущинамъ. И можно. Хорошо бы,[410] имея дело съ людьми, думать такъ о нихъ, чувствовать такъ къ нимъ. Можно. Попытаюсь.

12 Іюня.

Здоровье хорошо. Но слабъ и теломъ и мозгомъ — сонливость. Начинаю привыкать къ признанiю главнымъ — однимъ деломъ жизни — любовь. Главное — въ мысляхъ. Нельзя достаточно настаивать на томъ, ч[то] кто хочетъ жить истинной жизнью, долженъ прежде всего делать это усилiе къ истинной жизни въ своихъ мысляхъ, когда одинъ самъ съ собой. Удивительн[о], какъ мало знаютъ это. Какъ подума[лъ] о комъ нибудь съ недоброжелательствомъ, остановись, ищи въ немъ доброе, пусть онъ будетъ для тебя какъ самое дорого[е] для тебя существо, для меня моя мать. Можно. Думалъ нынче, после того, какъ холодно обошелся съ женщиной просительницей, думалъ, что:

Одно дело только можно делать во всехъ возможныхъ телесныхъ условiяхъ, это: быть любовнымъ. Это можно и съ больной печенью и умирая.

13 Іюня.

Два дня почти ничего не писалъ. Пропасть народа у насъ. Не могу безъ слезъ говорить о моей матери. Молоствовъ выписывалъ изъ ея дневниковъ. Вчера страшны[й] ливень. Думалъ кое что, записалъ въ книжечкахъ. Здесь надо записать:

Говорятъ: есть три времени: прошедш[ее], настоящее, будущее. Какая грубая и вредная ошибка. Есть два вида времени: прошедшее и будущее; настоящее же вне времени.[411] И жизнь[412] истинная, свободная[413] вне времени, т. е. въ настоящемъ. Какъ это важно знать. Можно жить только настоящимъ, т. е. свободно. — Сейчасъ не могу такъ записать, какъ думалось. Знаю только, ч[то] это оч[ень], очень важно. Велъ и веду себя въ смысле истинн[ой] жизни, т. е. любви въ настояще[мъ], довольно хорошо.

17 Іюня 1908. Я. П.

Написалъ за это врем[я] статейку о приговоре Молочнико[ва] и занялся опять большой статьей. — Вчера писалъ, и нынче оч[ень] хорош[о] — такъ кажется — написалъ о непротивленiи и вообще исправилъ.

Читаю О Герц[ене]. Авторъ — узк[iй] соцiалистъ. Было столкновенiе за столомъ. Оч[ень] жаль. Не могу вызвать добраго чувства, и тяжело это. Вчера б[ылъ] у М[арьи] Александровны] и съ милымъ Николаевымъ исправля[лъ] коректуры. Сейчасъ засталъ Соню въ гневе за порубленный лесъ. И зачемъ, зачемъ она мучаетъ себя? Такъ жалко ее, а помочь нельзя.

[414]Все сильнее и сильнее стыжусь своего положенiя и всего безумiя мiра. Неужели это мой обманъ чувст[в]а и мысл[и], что продолжаться это не можетъ? — Нетъ, не можетъ.

18 Іюня 1908. Я. П.

1) Плохо, когда нравственное[415] добро[416] ставится целью[417] для доcтиженiя какихъ бы то ни было внешнихъ[418] условiй, положенiй. Отъ этого главныя бедствiя людей: ложь религiозна[я],[419] ложь государственная, революцiонная....[420]

19 Іюня 08.

Половину ночи не могъ спать — отъ головной боли. Боль эта быстро усиливается. Не она ли приведетъ къ концу. Что же,[421] это хорошо. Стараюсь, когда слабъ, какъ нынче, также хорошо, спокойно, даже радостно думать о смерти, какъ думаю, когда силенъ и бодръ. Вчера Булыгинъ разсказыва[лъ] странную и трогательн[ую] исторiю съ сыномъ. Кончилъ Герцена. Сейчасъ вдругъ кольнуло голову такъ, что сморщился. О насил[iи] написанное плохо.

21, 22 Іюня 1908. Я. П.

Ч[ертковъ] тутъ. Очень радостно. Здоровье уходитъ. Слава Богу, нетъ ни малейшаго противленiя. Только, грешенъ, хочется кончить задуманное. А потомъ вспомнишь, какъ это все ничтожно, игрушечно въ сравненiи съ готовящейся переменой. Сейчасъ засталъ себя не на мысли, а на сознанiи[422] о томъ, ч[то] дневникъ этотъ читаютъ, и пиша имею въ виду читающихъ. Забуду, освобожусь. — Записать надо:

1) Вчера особенно живо понялъ, какъ легко сказать: жить для Бога, т. е. делать, желать только то, что должно[423] Его орудiю, а не Л[ьву] Н[иколаевичу], и какъ трудно и велико жить такъ. Пытаюсь. И изъ 10 разъ въ сношенiяхъ съ людьми и даже съ собой 9 разъ забываю. Хорошо, что apr?s coup[424] вспоминаю и жалею. Да и какъ не быть труднымъ — это такое огромное благо. Благо и приближаться къ нему. И, кажется, хоть плохо, приближаюсь. Да, помоги мне жить Тобою.

2) <Будущее, сознанiе будущаго, деятельно[с]ть для будущаго разумна только въ самыхъ> Не ясно — а казалось хорош[о].

Теперь утро. Спалъ плохо и умственн[о][425] слабъ, но духовно хорошо.

23 Іюня 1908. Я. П.

Немного лучше, даже много, кажется. Мало спалъ, но на душе особенно любовно радостно. Если бы такъ всегда до смерти было! Сейчасъ просители, И[лья] В[асильевичъ], Ваня, старуха Дем[е]нская — все, ч[то] раздражало иногда, только умиляетъ. A слепой съ девочкой? — захотелось сойтись, обласкать.

Записалъ: себялюбiе, т. е. любить себя больше всего, — и величайшее заблужден[iе] и высшее совершенство. Заблужденiе, когда любишь больш[е] всег[о] свою личность, и высшее совершенст[во], когда любишь больше всего то духовное начало, к[отор]ое живетъ и проявляется во мне.

24 Іюн. 1908. Я. П.

Очень сильная боль головы[426] мучала ночью, и я дурно, очень дурно перенесъ, — стоналъ, разбудилъ Ю[лию] И[вановну] и Душана. Главное, не могъ найти[427] блага въ жизни съ страданiемъ. Говорилъ себе: Это случай учиться терпеть, и то, что это приближаетъ къ освобожденiю, и то, что[428] есть благо во всемъ. И не могъ преодолеть тяжесть страданiя.

Не думалъ о томъ, что это — то тренiе, к[отор]ое движетъ къ благой цели освобожден[iя]. А это главное. Сейчасъ болитъ, хотя не такъ, какъ ночью. Постараюсь не ослабеть. Можно. Началъ писать къ альбому Орлова, мож[ет]ъ быть, будетъ хорошо.

26 Іюнъ. 1908.

Вчера не писалъ. Провелъ ночь очень хорошо и пожалелъ, ч[то] не болею, не б[ыло] случая поправить вчерашнюю слабость. Ничего не писалъ. Попытался Орлова, и не пошло. Былъ Америк[анецъ] кореспондентъ. Хорошо поговорилъ съ нимъ. Разговоръ съ Кузминскимъ — непроницаемый мракъ. Я все-таки сказалъ.

Ночь провелъ дурно. Была боль. Я держался хорошо, безъ ропота. Но и боль была слабая. Последнее время испытываю очень радостное сознанiе: какъ только въ чемъ либо сомненье: сказать — не сказать, пойти — не пойти, большей частью для похоти или славы людской, или пожалеешь о чемъ, — скажешь себе: a тебе что за дело?[429] жизнь только для Бога въ себе и вне себя, и сейчасъ уничтожается сомненiе, и спокойно, хорошо, радостно. — Записываю утромъ, только что всталъ. —

[430]Сейчасъ думалъ:

Плохо, что камень крепокъ, когда хочешь рубить его, а если нуженъ камень, чтобъ точить на немъ, — тогда чемъ онъ жестче и крепче, темъ лучше. Такъ и съ темъ, что мы называемъ горестями.

Очень хорошо б[ыло] на душе, и теперь хорош[о], а только болитъ очень голова.[431]«А тебе что за дело?» Писалъ порядочно объ Орлове. Почувствовалъ нынче въ первый разъ возможность, какъ говоритъ Вивикананда, чтобы все вместо «я» сделалось «ты», — почувствовалъ возможность самоотреченi[я] не во имя чего нибудь, а во имя здраваго смысла. Трудно отвыкать отъ табаку, пьянице отъ вина, a труднее и вместе съ темъ нужнее всего отъучиться отъ этого ужаснаго пьянства собою, своимъ «я». А я начинаю — теперь, передъ смертью — чувствовать возможность такого отреченiя. Не велика заслуга.

30 Іюня 1908. Я. П.

Третьяго дня б[ылъ] слепой, бранившiй меня. Вчера я ходилъ къ нему къ Николаеву и сказалъ, ч[то] я люблю его 1) за то, что онъ ищетъ Божьей истины, 2) за то, ч[то] онъ — тотъ ненавидящiй, обижающ[iй], к[отораго] должно любить, и 3) за темъ, ч[то] я, можетъ, могу быть нуженъ ему, и простил[ся] съ нимъ, пожавъ его руку. Онъ передъ отъездомъ хотелъ видеть меня. Я обрадовался. Онъ сказалъ: я нечаянно пожалъ руку, я не могу жать руку подлецу, мерзавцу, фарисею, лицемеру.... С[офья] А[ндреевна] велела ехать, но я успелъ сказать, и искренно, что я люблю его. О, если бы такъ со всеми!

[432]Вчера были теософки. Записать хочу:

[433]1) то, что любить истинно и можно и должно только ненавидящихъ, и то, ч[то]

2) Большая часть нерелигiозныхъ людей пользуются нравственными требованi[ями] только для оправданiя своихъ[434] себялюбивыхъ целей.

На душе хорошо, но хочется умереть, уйти отъ всего этого чуждого....

2 Іюля 1908. Я. П.

Вчера тяжелый разговоръ. Все я плохъ. Одно хорошо, ч[то] знаю и чувствую это. Благодетельность[435] телесныхъ страданiй еще не умею понимать и чувствовать, а знаю, что она есть. Зато благодетельность оскорбленiй, укоровъ, клеветъ, даже злобы и знаю и даже чувствую. Нынче поправилъ Морозова и немножко статью. Передаю ее вполне Ч[ерткову]. Какъ я радъ, ч[то] ни малейшаго желанiя успеха и похвалы. Здоровье хорошо. Но мрачность. Надо держать себя въ рукахъ.

4 Іюля 1908. Я. П.

Вчера какъ будто кончилъ статью. Пора. Душевное, состоянiе лучше, хотя телесное хуже. Читалъ статью Вивикананда о Боге превосходную. Надо перевести. Самъ дума[лъ] объ этомъ же:

[436]1) Его критика «Воли» Шопенгауера совершенно права. Одно неверно: то, что онъ начинаетъ съ (объективнаго) разсужденiй о мiре (Univers). Разсуждать объ этомъ не дано намъ. И все такiя разсужденi[я], какъ ни кажутся важными, пустословiе. Исходъ всего и законное разсужденiе всегда можетъ и должно начинаться тольк[о] съ личности, съ себя. Разсуждать о внеш[н]емъ, о мiре, не сказавъ о себе, о томъ, кто видитъ мiръ, все равно, что начать разсказъ такъ: «пот[ому] ч[то] когда онъ на меня замахнулся» и т. д., т. е. разсказывать, не упомянувъ о томъ, кто, где и кому говоритъ.

Основа всякому разсужденiю о мiре, о Боге одна: сознанiе человекомъ[437] своего единства[438] съ началомъ всего, своей божественност[и] и вместе съ темъ сознанiе своей отделенности, своей ничтожности. «Я царь, я Богъ, я рабъ, я червь». Зачемъ? Отчего я такой, я не знаю, не могу, не хочу и не нуждаюсь знать, но знаю, и в[с]якi[й] знаетъ, что я[439] — и Все и ничто. Въ соединенi[и] этихъ двухъ есть то, что мы называе[мъ] и сознаемъ жизнью. Я — все, я единъ и я отделенъ. Отъ того, что я отделенъ, отъ этого я телесенъ и я въ движенiи, a телесность можетъ быть только при пространстве, a движенiе — только при времени. Какъ единое же существо, я безтелесенъ, неподвиженъ, вне пространства и времени. Благо мое въ сознанiи этого един[ства] въ отделенномъ. (Думаю, что верно.)

2) Личность всякаго человека слагается изъ двухъ его свойствъ: первое — умственныхъ способностей — памяти, сообразительности, способности внима[нiя], сосредоточенности (главное, отъ этой способности сосредоточенности вниманiя), и второе — его[440] живости сознанiя[441] идеала совершенства. Первы[е] всегда довольны, вторые всегда недовольн[ы] собой. (Не вышло.)[442] Нетъ, вышло.

Первый типъ занятъ весь соображенiям[и] о телесномъ, второй — о духовномъ. Первый смотритъ на духовное, какъ на[443] орудiе работы надъ телеснымъ, второй — на телесное, какъ на орудiе для работы надъ духовнымъ.

[444]3) Продолженi[е] того, что въ книжечке. Понятно, если бы после органовъ слух[а], зренiя, мозга явился бы органъ, посредствомъ к[отор]аго человекъ познавалъ бы жиз[нь] на звездахъ, могъ бы перелетать, и чтобы ни придумать, все это може[тъ] развиваться; но откуда сознанiе, — сознан[iе] того, что все эти органы мои, что все это — я и все остальное — не я?

Ведь это равно, какъ если бы спроси[ть], какъ появился этотъ дворецъ, и мне бы сказали: а вотъ какъ: сначала сдел[али] окна, двери, террасы, потомъ штукаторили, красили, и вышелъ домъ. Удивительно.

4) Не наказывать, не противиться злу насилiемъ, не иметь богатствъ, все это кажется намъ каким[и]-то великим[и] подвигами, требованiями неисполнимыми, a ведь это только самыя простыя указанiя того, что люди должны перестать делать, чтобы не вредить себе. Также казалось подвигомъ не ругаться, не пьянствовать, не есть мяса. А теперь мы понимаемъ, что это просто практическ[iй] советъ — не делать себе вреда. Тоже и съ наказанiе[мъ], съ насилiемъ, съ богатствомъ.

9 Іюля 1908. Я. П.

Пережилъ очень тяжелыя чувства. Слава Богу, что пережилъ. Безчисленное количество народа, и все это было бы радостно, если бы все не отравлялось сознанiе[мъ] безумiя, греха, гадости роскоши, прислуги и бедности и сверхсильнаг[о] напряженi[я] труда кругомъ. Не переставая мучительно страдаю отъ этого, и одинъ. Не могу не желать смерти. Хотя хочу, какъ могу, использовать то, что осталось. — Пока довольно.

Кажется, 11 Іюля 1908. Я. П.

Все письма сочувствiя о статье Н[е] М[огу] М[олчатъ]. Очень прiятно. Нынче чувствую себя очень хорошо. Прiезжала Т[аня]. Менее близк[а], чемъ думалъ. Все пропасть народа. Нынче Бутурл[инъ], Беркенгеймъ, М[ихаилъ] С[ергеевичъ]. Думалъ очень, очень хорошо

1) Вчера еще о томъ, что чувствую возможность жизни, вполне руководимой одной любовью. Начинаю понимать возможность того, чтобы, сходясь съ людьми, не переставая помнить о томъ, что нужно другому, а не мне: помнить, что интересъ жизни долженъ быть не «я», а «ты», или ОНЪ. Возможно, возможно.

2) О непротивленiи злу: те, кто,[445] признавая какую бы то ни б[ыло] нравственность, находятъ, что нельзя всетаки допустить законъ непротивленiя, совершенно подобны тому человеку, к[оторый] въ математике допускалъ бы равенство квадрата гипотенузы сумме квадр[атовъ] катетовъ или еще подобн[ые] математ[ическiе] выводы и между темъ говорилъ бы, что признанiе прямой линiи кратчайшимъ разстоянiемъ между двумя точкам[и] всетаки парадоксально и преувеличенно. Подобны[446] п[отому], ч[то] какъ вся геометрiя[447] не можетъ существовать безъ положенiя о томъ, ч[то] прямая есть и т. д......., такъ и никакая нравственность не можетъ существовать безъ положенiя о любви, включающей въ себя непротивленiе. А всякое нравственное ученiе основано на любви.

20 Іюля 1908.

Записано 11 І[юля]: «Письма сочувств[iя] о статье». Теперь письма ругательныя, и довольно много. И грустно. Здесь Верочка и Мар[iя] Ал[ександровна]. Очень хорошо съ об[еими] С. (читающiй да разумеетъ). Нога болитъ все хуже и хуже. Все чувствую близость смерти. Записать много есть.

1) Я — это сознанiе Бога.

2) Еду верхомъ въ глуши и вижу въ чаще какiя-то созревшiя ягоды. И подумалъ. Никто не увидитъ этихъ ягодъ, никому оне не нужны, и имъ никто не нуженъ, а они неукоснительно, во всю делаютъ [не] свое дело, а то, какое имъ предназначено, исполняя волю Того «Я», к[оторое] въ виде отдельнаго существ[а] живетъ въ этомъ растенiи. Также и человекъ, отличаясь отъ растенiя темъ (кажущимся) преимуществомъ, что можетъ сознавать въ своемъ отдельномъ существ[е] это всемiрное «Я».

Да, я — Л. H., я — писатель, я — нищiй, я — царь, это — большое заблужденiе. Отъ нег[о] все страданiя людей. Есть только Одинъ и безчисленныя проявленiя Его, одно изъ к[оторыхъ]— то, к[отор]ое я сознаю собой. И благо намъ, если мы не признаемъ Его проявленiе въ себе за отдельное свое «я», а всегда чувствуемъ въ себе то «Я» и живемъ Имъ. И мы испытывае[мь] самыя разнообразныя и неизбежныя горести и страданiя, если живемъ въ заблужден[iи], ч[то] Я есть наше я.

Жизнь — въ исполненiи во[ли] «Я», или, иначе, жизнь — въ стремленiи къ прекращенiю разъединенiя, въ слiянiи со Всемъ. А это-то[448] приближенiе къ слiянiю есть лучшее благо нашей жизни — любовь.

Нынче 5 Авг. 1908. Я. П.

Все лежу. Ноге лучше. На душе хорошо, даже очень хорошо. Работаю Кругъ Чт[енiя] новый, дошелъ до 26-го. Еще много работы. Умилялся на Ч[ерткова] и другихъ друзей работу надъ сводомъ. И думаю, и сомневаюсь, ч[то] это стоитъ того. Но мне прiятно — прiятно это сплоченi[е] моего духовнаго я. Ругат[ельныя] письма за Н[е] М[огу] М[олчать] усиливаются. Читаю Дик[кенса] Our mutual Friend, очень плохо. Вивекананда тоже мало удовлетворяетъ. «Дюже уменъ». Была два раза музыка Сибора и Гол[ь]д[енвейзера]. Въ последнiй разъ много думалъ во время игры, а именно: определялъ всякую вещь известнымъ чувствомъ, настроенiемъ, перенося ее въ область словеснаго искусства, и оказалось, что было: то умиленiе, то веселость, то страсть, то тревога, то любовь нежность, то любовь духовная, то торжественность, то грусть и мн. др., но одного не был[о] — не было ничего недобраго: злобы, осужденiя, насмешки и т. п. Какъ бы такъ художественно писать? Думалъ:

1) Особенно, точно по новому, ту старую истину, что безумно жить, забывая о смерти, что сознанiе присущности смерти, возможности ежеминутнаго наступленiя ея есть самое нужное условiе жизни, что безъ этого сознанiя жизнь не можетъ не быть безсмыслицей съ постоянной возможностью отчаянiя при воспоминанiи о смерти. Казалось бы, такъ неизбежно понять, что мы въ жизни — высланные на работу[449] работники, которыхъ всякую минуту, мы не знаемъ когда, можетъ снять хозяинъ и вернуть туда, откуда онъ выслалъ ихъ, — «Туда» и «Откуда», к[отор]ыхъ мы одинаково не знаемъ. Казалось бы, иначе нельз[я] людямъ понимать свою жизнь. А они понимаютъ ее, какъ что-то имъ принадл[е]жащее, въ к[отор]ой они могутъ достигать своихъ целей. Какже имъ при такомъ взгляде не отчаиваться при мысл[и] о смерти?

Да, ты только работникъ дела хозяйск[аго], Божiя, и знаешь наверно только то, что ты присланъ сюда работать Его дело. Хорошо ли, дурно это положенiе, нечего разсуждать, оно таково и не изменится; одно, о чемъ можно и должно разсужда[ть], это то, какъ лучше прожить. А лучше прожить можно, очевидно,[450] только тогда, когда[451] будешь делать ту работу, какая задана.[452] Узнаешь, что делаешь ту работу, какая задана, п[о тому], ч[то] она самая легкая, и нетолько легкая, но и радостная. Съ техъ поръ, какъ мы знаемъ жизнь людей, мудрейшiе изъ нихъ иска[ли] определенiе этой работы и указывал[и] ее — все истинныя религiи и ученiя нравственности указывали это, и все одно и тоже: единенiе со всеми и содействiе единенi[ю] со всеми — любовью. О томъ же, что за хорошее исполненiе работы будетъ награда после смерти отъ хозяина, можн[о] гадать и верить. Но эти гаданiя темъ меньше нужны, чемъ больше и лучш[е] исполняетъ человекъ работу хозяина. Исполненiе это даетъ благо, благо въ настоящемъ, исключающее всякiй интересъ къ будущему.

11 Августа 1908. Ясная Поляна.

Тяжело, больно. Последнiе дни неперестающiй жаръ, и плохо, съ трудомъ переношу. Должно быть умираю. Да, тяжело жить въ техъ нелепыхъ, роскошныхъ условiяхъ, въ которыхъ мне привелось прожить жизнь, и еще тяжелее умирать въ этихъ условiяхъ: суеты, медицины, мнимаго облегченiя, исцеленiя, тогда какъ ни того, ни другого не можетъ быть, да и не нужно, а можетъ быть только ухудшенiе душевнаго состоянiя. Отношенiе къ смерти никакъ ни страхъ, но напряженное любопытство. Объ этомъ впрочемъ, после, если успею.

Хотя и пустяшное, но хочется сказать кое что, что бы мне хотелось, чтобы было сделано после моей смерти. Во-первыхъ, хорошо бы, если бы наследники отдали все мои писанiя въ общее пользованiе; если уже не это, то непременно все народное, какъ-то: «Азбуки», «Книги для чтенiя». Второе, хотя это и изъ пустяковъ пустяки, то, чтобы никакихъ не совершали обрядовъ при закопанiи въ землю моего тела. Деревянный гробъ, и кто хочетъ снесетъ или свезетъ въ Заказъ противъ оврага, на место зеленой палочки. По крайней мере, есть поводъ выбрать то или другое место.

Вотъ и все. По старой привычке, отъ которой всетаки не освободился, думается, что еще сделалъ бы то бы да это, странно — преимущественно одинъ художественный замыселъ. Разумеется, это пустяки, я бы и не въ силахъ былъ его исполнить хорошо.

Да, «все въ табе и все сейчасъ», какъ говорилъ Сютаевъ, и все вне времени. Такъ что же можетъ случиться съ темъ, что во мне и что вне времени, кроме блага.[453]

21 Августа.

Не писалъ съ 12 числа. Здоровье все также, ноге лучше, общее состоянiе хуже, т. е. ближе къ смерти. Нынче ночью испыталъ безъ всякой внешней причины особенно сильное и мало сказать: прiятное, а серьезное, радостное чувство совершеннаго отпаденiя не страха даже, a несогласiя со смертью. Очень радуюсь этому, потому что это чувство, я знаю, не случайное, проходящее, а оно можетъ, не будучи испытываемо безпрестанно, оставаться въ глубине души, и это очень хорошо. Чувство это подобно тому, что бы испыталъ человекъ, узнавъ неожиданно для себя, что тамъ, где онъ считалъ себя вдали отъ дома, онъ подле него, и что то, что онъ считалъ чемъ-то страннымъ и чуждымъ, есть самый домъ его.

Все занимаюсь съ Н[иколаемъ] Н[иколаевичемъ] Кругомъ Чтенiя. Не скажу, чтобы очень доволенъ, но и не недоволенъ. Чувствую приближенiе 28-го по увеличенiю писемъ. Буду радъ, когда это кончится, хотя радъ тоже тому, что совершенно равнодушенъ къ тому или къ другому отношенiю людей ко мне, хотя и все более и более неравнодушенъ къ моему отношенiю къ нимъ.

Написалъ письмо М. и не раскаиваюсь.[454]

26 Августа 1908. Я. П.

Мне лучше, но все еще лежу. Работалъ надъ Кругомъ и что дальше, то больше и больше вижу недостатковъ и исправляю. Дошелъ до 8 числа. Шумятъ по случаю юбилея, и я радъ, что чувствую себя спокойнымъ совсемъ. Недоброе письмо и не заслуженно недоброе письмо гораздо больше тревожитъ меня, чемъ все, ч[то] делается ради юбилея. На душе хорошо, думаю, что подвигаюсь. Радъ работе надъ Кругомъ. Помогаетъ уясненiю многаго. А какая радость — друзья, и какiе! Усталъ, ничего больше писать не хочется.

[17 Августа 1908. Я. П.][455]

(Художественное). 1) Ребенокъ въ богатой буржуазной семье атеистической научно-либеральной предается церковности. Онъ черезъ 15 летъ революцiонеръ анархистъ.

2) Кроткiй, искреннiй сынъ священника, хорошо учится и въ школе и въ семинарiи, его женятъ и посвящаютъ. Дочь его соседа прихожанина даетъ матушке, тщеславной интеллигентке, книгу. Онъ читаетъ Толстого, и пробуждаются вопросы.

3) Мальчикъ, 6-ой сынъ слепого нищаго, вызываетъ сочувствiе жены перваго либерала атеиста. Его берутъ, отдаютъ въ школу, блестящiя способности, выводятъ его въ магистры науки. Онъ едетъ на родину, встречается съ товарищами, ужасается, передумываетъ все и отрицаетъ науку и истину одну и спасенiе видитъ въ вере въ Бога.

4) Одинъ изъ товарищей началъ торговать, нажилъ милiонъ и либеральничая живетъ трудами рабочихъ.

5) Сынъ аристократической семьи ведетъ къ сводне, потомъ филантропiя, потомъ отреченiе отъ всего.

6) Сынъ разорившагося полуаристократа, тщеславный, делаетъ карьеру женитьбой, сынъ сдержанный делаетъ карьеру — вешаетъ. Онъ льстилъ первому, теперь важничаетъ.

7) Такой же, сынъ буржуа, аристократическiй писатель, живетъ журналистикой, чувствуетъ гадость и не можетъ.

18 Августа.

1) Въ теле каждаго человека живетъ духъ Божiй. Не былого бы въ теле людей единаго для всехъ духа Божьяго, не было бы жизни. Не было бы телъ людскихъ, разделяющихъ людей, также не было бы жизни.

2) Любовь человека соединяетъ его съ людьми и Богомъ, даетъ ему высшее благо. Этой любви не было бы, если бы не было тела, и потому тело необходимо для блага людей.[456]

3) Жизнь это освобожденiе души отъ тела, и когда освобожденiе въ любви, жизнь — благо.

4) Освобожденiе отъ жизни любовью — благо. Мешаютъ этому благу ошибки — грехи.

5) Если бы не было духа, заключеннаго въ теле, не было бы жизни. Мы не имеемъ никакого права говорить о духе и о теле отдельно. Мы не знаемъ и не можемъ знать ни того, ни другого въ разделенiи, но мы не можемъ понимать нашу жизнь безъ этого разделенiя, такъ какъ знаемъ, что вся наша жизнь есть неперестающее уничтоженiе тела и уясненiе духа. При смерти совершается полное уничтоженiе тела и уясненiе духа и исчезновенiе его.

20 Августа.

1) Вредно угождать телу и потому, что оно никогда не довольно, а хочетъ все большаго и большаго, и потому, что чемъ больше служишь телу, темъ больше ослабляешь душу.

2) Страдать можно только теломъ. Духъ не знаетъ страданiй. Чемъ слабее духовная жизнь, темъ сильнее страданiя. Какая же ошибка жить для тела, а не для души.[457]

22 Августа.

1) Богъ это законодатель жизни, т. е. я по своему человечеству допускаю законодателя за закономъ. Есть законъ жизни. Богъ это законодатель.

2) Царь и рабочiй.

3) Неужели изъ-за сладкаго куска.

4) Ужасно то, что мы отвыкли отъ любви и еще хуже, привыкли къ нелюбви.[458]

5) «Хочу исполнить законъ Твой...»

6) Богъ не любитъ постороннихъ лицъ. Съ нимъ можно общаться одинъ на одинъ.

7) Виделъ отвратительный по безнравственности сонъ, и больше чемъ когда нибудь убедился, что нравственность не можетъ иметь матерiальнаго начала. Она-то главный признакъ духовной природы.

23 Августа.

Верю, что то, что живитъ весь мiръ, то невидимое, неосязаемое, но одно истинно существующее есть во мне и живетъ въ самомъ себе. Хочу соединиться съ нимъ во всехъ проявленiяхъ его и знаю, что соединенiе это дается любовью. Любовь же даетъ высшее благо. Мешаютъ этому благу грехи тела, грехи ума, грехи веры. Грехи тела: объеденiе, леность, половая похоть, недоброжелательство къ людямъ и живымъ существамъ. Грехи ума, соблазны: гордость, тщеславiе, неравенство, богатство, желанiе возмездiя. Грехи веры, суеверiя: суеверiе возможности для блага ихъ устроенiя людей насилiемъ, суеверiе различiя государствъ и народовъ, суеверiе ложнаго закона Бога, суеверiе ложной науки.

Помоги мне,[459] Богъ въ себе и Богъ во мне, своимъ усилiемъ и мысли и дела освобождаться отъ этихъ греховъ. Помоги мне презирать свое телесное я, забывать его, помоги мне воздерживаться и въ деле и слове отъ всякаго поступка, не руководимаго любовью и удаляющаго отъ освобожденiя. Помоги мне сознать свою жизнь въ освобожденiи себя отъ греховъ тела любовью. Помню, хочу всегда помнить, что жизнь моя, истинная жизнь — въ освобожденiи отъ греховъ тела только въ настоящемъ, что жизнь эта въ моей власти, что проявленiе ея любовью даетъ мне неизменное благо, ненарушимое ни страданiями, ни смертью. Помоги мне, Богъ въ себе и во мне, помнить то, что то, что мы называемъ жизнью, есть ничто иное, какъ только постепенное освобожденiе души отъ тела, что не было бы этого тела и постепеннаго освобожденiя отъ него, не было бы и того, что мы называемъ жизнью, и того блага, которое даетъ намъ это постепенное освобожденiе. Помоги, помоги, помоги мне не оступаясь итти по пути этого освобожденiя, памятуя то, что въ немъ одномъ благо и жизнь.

24 Августа.

1) Все живое имеетъ сознанiе. Въ сознанiи себя отдельнымъ существомъ и жизнь, и всякое живое существо сознаетъ себя подчиненнымъ общимъ и своимъ законамъ: камень — и тяготенiя, и непроницаемости; растенiе — и тяготенiя, и роста, и воспроизведенiя; животное — и тяготенiя, и роста, и воспроизведенiя, и общенiя съ себе подобными; человекъ — и тяготенiя, и роста, и воспроизведенiя, и общенiя, и разумнаго нравственнаго поведенiя.

26 Августа.

Грехи, соблазны и суеверiя всегда были, есть и будутъ. Жизнь и благо ея въ освобожденiи отъ нихъ.

28 Августа.

1) Короткая молитва: Не оставляй меня Ты (не могу назвать Тебя). Помогай мне служить Тебе въ деле Твоемъ, быть съ Тобою, въ Тебе и Тобою.[460]

2) Поесть, когда голоденъ, выпить воды, когда хочется пить, большое удовольствiе телу. Но отказаться отъ еды, питья, отъ всего, чего хочетъ тело, уже не удовольствiе, а радость души. Знаетъ это только тотъ, кто испыталъ это.

1 Сентября.

Не оставляй меня и помоги мне, Господи, исполнять волю Твою, всегда быть Тобою, въ любви ко всему живому. Не оставляй меня и помоги мне.

2 Сентября.

Благодарю Тебя, Господи, за жизнь и благо ея. Помоги мне прожить ее въ любви. Не оставляй меня, чтобы мне помнить то, что Ты во мне, и что я живъ только Тобою.

—————————————————————————————————

1) Правдивость въ мелочахъ; 2) правдивость въ томъ, чтобы не скрывать; 3) прiучать себя высказывать именно то, что хочется скрыть.

2 Сентября.

Верю, что есть только Ты, и что Ты во мне и во всемъ живомъ. Чувствую себя отделеннымъ отъ Тебя, но жизнь моя въ Тебе и потому стремлюсь любовью соединиться съ Тобой и со всемъ живымъ, темъ, что отъ Тебя. Хочу этого соединенiя и потому борюсь съ темъ, что отделяетъ меня отъ Тебя: съ похотью тела, съ ленью, сладострастiемъ и, главное, съ недобротою. Борюсь съ соблазнами гордости, тщеславiя, корысти, возмездiя; борюсь съ суеверiями властолюбiя, государства, богословiя, науки. Борюсь усилiемъ дела и мысли, самоотреченiемъ, смиренiемъ, правдивостью и воздержанiемъ въ деле и слове. Знаю, что жизнь только въ любви въ настоящемъ, и что для духовной жизни нетъ страданiй, нетъ смерти, есть только то, чего желаетъ душа, только благо. Благодарю Тебя.

3 Сентября 1908. Я. П.

Поправляюсь. На душе, скучно повторять, все лучше и лучше.

Хочется писать художественное, и намечается, но боюсь, буду не въ силахъ.

1) Я все забылъ и забываю, такъ что прошедшее изчезаетъ для меня. Также, еще больше изчезаетъ будущее. Какъ это хорошо! Вся сила жизни — а сила эта страшно умножилась — переносится въ настоящее. Я сознаю это. Какъ это радостно!

14 Сент.

Понемногу выздоравливаю. Юбилей — много прiятнаго для низшей души, но трудное сделалъ для высшей души. Но жаловаться на себя не очень могу. Все понемногу выкорабкиваюсь. Нынче взялъ тетрадь именно для того, чтобы записать то, ч[то] утромъ и ночью въ первый разъ почувствовалъ, именно почувствовалъ, что центръ тяжести моей жизни перенесся уже изъ плотско[й] въ духовную жизнь: почувствовалъ свое равнодушiе полное ко всему телесному и неперестающiй интересъ къ своему духовному росту, т. е. сво[ей] духовной жизни.

И нужно, хочется записать:

1) Придумалъ остроумное и бойкое словечк[о] противъ человека, напечатавшаго мие непрiятное, и хотелъ записать. Потомъ вспомнилъ, что это нехорошо, и решилъ не писать. И стало очень хорошо на душе. Если сомневаешься въ томъ, даетъ ли духовная жизнь, удовлетворенiе ея требованiй такое же благо, какъ удовлетворенiе телесныхъ желанiй, или вообще даетъ ли благо? если сомневаешься, то постарайся сделать такое доброе, хоть немного самоотверженн[ое] дело, и устроить такъ, чтобы никто никогда не узналъ. Сделай это и[461] увидишь, что удовлетворенi[е] духовн[ыхъ] требованiй не менее радостно, чемъ телесныхъ.

Охъ, слава людская! какъ она путаетъ насъ! Какъ важно освобождаться отъ нея. Да, градацiи: 1) для себя, 2) для людей, 3) для себя — Бога. Отъ перваго до второг[о] — малое разстоянiе, отъ втора[го] до третья[го] — огромное.

Нынче былъ прiезжiй тяжелый юноша. Оставилъ тяжелое впечатленiе. Сейча[съ] придутъ тульскiе революцiонеры.

28 Сент. 1908. Я. П.

Нога лучше, но общее состоянiе тела — желудка — дурно. Въ душе хорошо. Идетъ работа. Только теперь настоящая работа, только теперь, въ 80 летъ, начинает[ся] жизнь. И это не шутка, если понимать, что жизнь меряется не временемъ. Все Кругъ работаю. Не совсемъ хорошо. Но можетъ быть на пользу. Кое что художеств[енное] и важное напрашивается. Много писемъ, и хорошихъ. Какъ хорошо, что не увидишь последствiй! Тутъ-то и жизнь: приготовливать последствiя добры[я] — по крайней мере съ желанiе[мъ] добраго, — кот[орыхъ] не увидишь.

Нынче ночью думалъ две; одну записалъ, другую забылъ.

1) Хочешь соединиться съ людьми — не соединишься; живешь только для себя, для души, не думая о соединенiи, — и соединишься съ Китайце[мъ], Индусомъ, съ человекомъ 25 столетiя.

2) «Зачемъ любить непрiятныхъ людей?» Зачемъ принимать лекарство?

Затемъ любить непрiятныхъ, что эт[о] прiятно, ч[то] въ этомъ благо.

3) Богъ любитъ t?te-?-t?te?[462] Two is company...

4) Молитва короткая: «Хочу жить здесь Тобою».

5) Въ жизни нашей одна цель: благо, и цель эта достигается. Но для того, чтобы она могла быть достигнута, нужно б[ыло], чтобы жизнь наша была въ пространстве и времени. Для того, чтобы для человека б[ыло] благо, оно должно быть не постоянное, а достигаемое.

26 Окт. 1908. Я. П.

Почти месяцъ не писалъ. Все занятъ Кр[угомъ] Чт[енiя]. Хочу назвать: «Ученiе жизни». И на душе оч[ень] хорошо, все ближе к смерти, встречаемой, какъ все представляющееся въ будущемъ, какъ благо. Началъ худож[ественное]. Но едва ли нетолько напишу, но едва ли буду продолжать. Началъ тоже письмо Сербке. Все хочется короче и ясне[е] выразить ошибку жизни христ[iанскихъ] народовъ. — Получилъ вчера книгу отъ Китайца. Заставляетъ думать. Много думается. Записать хочу пустяки.

1) Получаю письма отъ юношей, въ дребезги разбивающiя все мое мiросозерцанiе. Прежде я досадова[лъ] на легкомысленную самоуверенность и ограниченность, потомъ хотелось показать ему всю его глупость, теперь же почти не интересуетъ. Т. е. интересуетъ, пока я ищу, нетъ ли справедливаго упрека, но потомъ оставляю. Ведь только подумать о томъ, какъ въ моей семье никакiе доводы, никакая близость, даже любовь не могутъ заставить людей перестать утверждать, что 2?2=5 ; какже хотеть переубедить чужи[хъ], далекихъ людей? Какъ вчерашн[яго] соцiалиста или озлобленнаго христiанина крестьянина. Да, великое слово Франциск[а] Асиз[скаго]: когда будетъ радость совершенна[я]. Да, много изъ моихъ последователей берутъ изъ христiанства тольк[о] его отрицающую зло сторону. Истинное христiанство не сердится на нехристiанскiе поступки людей, а старается только самому не поступать не христiански — сердиться.

2) Какое удивительное сумашествiе: убивать людей для ихъ блага!

3) Какъ я прекрасно забылъ все прошедшее и освободился отъ мысл[и] о будущемъ. Да, начинаю въ этой жизни выходить изъ нея, изъ главна[го] условiя ея: времени.

Буду почаще писать, если буду живъ. Несколько дней оч[ень] нездоровится. Изжога и слабость и зябкость. Слава Богу, не мешаетъ жить.

28 Окт. 1908. Я. П.

Вчера оч[ень] тяжело болелъ. Слабость и сонъ. Такъ ясно было, что такова смерть: уничтоженiе сознанiя этой жиз[ни], т. е. этого проявленiя жизни. И такъ хорошо!

1) Да, когда я родился, я умеръ къ той жизни, потерялъ сознанiе той жизни. Не могу себе представить, не могу мыслить иначе какъ въ условiяхъ времени, что я родился, потерялъ созна[нiе] (употребляю глаголы въ прошедшемъ, все въ прошедшемъ, следовательно, во времени). Но я въ этой жизн[и] не могу мыслить вне времени, но это не показываетъ того, что та жизнь была во времени, также, какъ и то, что жизнь после смерти (к[отор]ую я не могу мыслить вне времени) будетъ во времени.

[463]Да, вчера было очень хорошо. Также и нынче. Нынче съ особенной ясностью и силой чувствую истинную, вневременную жизнь.

2) Какая ни съ чемъ несравнимая, удивительная радость — и я испытыва[ю] ее — любить[464] всехъ, все, чувствовать въ себе эту любовь или, вернее, чувствовать себя этой любовью. Какъ уничтожается все, что мы по извращенности своей считаемъ зломъ, какъ все, все — становятся близк[и], свои... Да не надо писать, тольк[о] испортишь чувство.

Да, великая радость. И тотъ, кто испыталъ ее, не сравнитъ ее ни съ какой другой, не захочетъ никакой другой и не пожалеетъ ничего, сделаетъ все, что можетъ, чтобы получить ее. А для того, чтобы получить ее, нужно одно небольшое, но трудное въ нашемъ извращенно[мъ] мiре, — одно: отучить себя отъ ненависти, презренiя, неуважен[iя], равнодушiя ко всякому человеку. А это можно. Я сделалъ въ этомъ отношенiи такъ мало, а уже какъ будто впередъ получилъ незаслуженную награду.

Съ особенной силой чувствую сейчасъ — или, скорее, чувствовалъ сейчасъ на гуляньи эту великую радость — любви ко всемъ.

Ахъ, какъ бы удержать ее или хоть изредка испытывать ее. И довольно.

30 Окт. 1908. Я. П.

Вчера мало спалъ и съ утра усердно писалъ о Серб[ахъ]. Кажется, плохо. Потомъ слабо оч[ень] себя чувствовалъ. Записать:

1) «Жажда знанiя», «помогите» — въ письмахъ. И это больше ничего, какъ самая грубая корысть и тщеславiе — залезть повыше на шею своего же брата.

2) Мало того, чтобы «креститься», сказать себе, что хочу жить по-христiански. Этому надо[465] много и съ усилiемъ учиться — учиться жить по-христiан[с]к[и], хотя бы учиться тому, чтобы встречать всякаго человека (нынче два несчастные оборванцы изъ Тулы, вчера Ан[дрея] жена) съ любовью и уваженiемъ. A отношенiе къ имуществу, къ пище, къ увеселенiямъ, къ речи. Да, въ 80 летъ только начинаю не то, что учиться, а понимать, что надо учиться. Начинаю и учиться.

3) Забылъ, и жалко. Одно вспомнилъ: То, ч[то] какъ только чувствуешь, что что нибудь непрiятно, что чего нибудь боишься, хочешь скрыть. Ищи въ себе: въ чемъ ты тутъ отступалъ отъ любви, ищи и найдешь.

31 Окт. Я. П. 1908.

Вчера просмотрелъ, поправилъ Сербское. Кажется, выйдетъ сносно. Нынче еще поправлялъ. Письмо отъ Индуса. Надо отвечать почти тоже. Кр[угомъ] Чт[енiя] чуть чуть занялся. Очень важное:

1) Вчера и нынче думаю, и стало совершенно ясно, что одно изъ главныхъ, если не главное, сознанiе, изъ к[отор]аго вытекаютъ высшiя нравственныя состоянiя, это — сознанiе своей духовности, божественности, вследствiе к[отор]ой въ той мере, въ к[отор]ой сознаешь ее, нельзя ни хитрить, ни скрывать, ни бояться, ни — главное — нельзя не любить кого бы то ни было. — Какъ практическо[е] правило, я применяю его къ себе такъ: какъ только чего нибудь страшно, на что нибудь досадуешь, чего нибудь хочется, кого нибудь не любишь, главное, чего нибудь боишься, вспомни, кто ты, пойми, что ты — свободное всемогущее существо, и все проходитъ. Становится ясно, что если чего боишься, желаешь и не можешь, то препятствiе въ тебе. И какъ только поймешь это — сейчасъ свобода и всемогущество. Всякое неудовлетворение это — только сошествiе съ истиннаго пути: бьешься о стены, прешь туда, куда не надо. Опомнишь[ся], станешь на путь, и опять со всем[и], со Всемъ, съ Богомъ. — Хорошо.

1 Нояб. 1908. Я. П. Е[сли] б[уду] ж[ивъ].

Пропустилъ день. Нынче 2 Н. 1908. Я. П.

Вчера занимался — статьей Сербск[ой]. Кончаю. Не плохо и не хорош[о], средне. Вчера б[ыло] на душе или, скоре[е], на теле тоскливо, п[отому] ч[то] не поддавался. Нынче утро, и хочется записать вотъ что:

1) Гуляю, сижу на лавочке и смотрю на кусты и деревья, и мне кажется, ч[то] на дереве большiе два какъ бы ярко оранжевые платка; а это на вблизи стоящемь кусте два листка. Я отношу ихъ къ отдаленнымъ деревьямъ, и это два большiе платка, и ярко[466] оранжевые они отъ того, что я отношу цветъ этотъ къ удаленному предмету. И подумалъ: Весь мiръ, какой мы знаемъ, ведь только произведенiе нашихъ внешн[ихъ] чувствъ: зренiя и осязанiя... и наш[ихъ] соображенiй.[467] Какъ же верить въ реальность, единую реальность[468] мiра, какимъ мы его представляемъ себе? Какой онъ для блохъ? Какой для Сирiуса, для неизвестнаго мне существа, одареннаг[о] неизвестными мне чувствами? И пространство и время — это все мною построено. То, что я называю безконечно малыми существами, нисколько не меньше меня. И то, что я называю моментомъ, нисколько не меньше того, что я называю вечностью. Одно, одно есть, то, что сознаетъ, а никакъ не то, что оно познаетъ и какъ.

2) О чувстве меры въ искусстве: то, ч[то] отсутствiе меры[469] выставляетъ на видъ производителя искусства, и отъ того уничтожает[ся] иллюзiя того, что я н[е] воспринима[ю], а творю.

10 Ноября 1908. Я. П.

Здоровье не дурно. Если не изжога. Нынче чувствую себя съ утра уныло. Стыдно. Все стыдно. Я люблю это. Началъ заниматься Кр[угомъ] Чт[енiя], но сделалъ мало. Сиделъ, раскладывалъ пасьянсъ и не то что думалъ, а ждалъ прохожденiя черезъ себя — не могу иначе выразить — Бога. И чтожъ? Кажется, дождался. Не знаю, съумею ли выразить то, чего дождался, но для себя, для души было огромной радостной важности.

Отвлекся чтенiемъ дневника и записыванiемъ мысли въ Кр[угъ] Чт[енiя] и забылъ не самую мысль, но потерялъ ту силу, съ к[оторой] понялъ ее. Всетаки пишу:

Да, вотъ что: Все пути человеку заказаны, кроме одного — совершенствованiя, увеличенiя духовной силы, освобожденiя отъ тела, приближенiя къ Богу. Дело это, единственно разумное дело жизни, совершается только[470] въ моменте настоящаго. Прошедшее не существуетъ, оно также, какъ и все отношенiя съ мiромъ, суть только[471] матерьялъ совершенствованiя.[472] Будущее же никакъ не бери целью своей деятельности (Это — то главное, что я живо понялъ нынче). Будущаго — представленiя того, что будетъ, не должно быть для разумно живущаго человека. Есть только настоящее, въ к[отор]омъ я могу совершать свойственное мне дело жизни. Тоже, что выйдетъ изъ этого, мне не дано знать; не дано знать, что выйдетъ для мiра (а люди думаютъ, что они могутъ знать это, и этимъ руководствуются. Въ этомъ главная причина злой жизни людей), не дано знать и то, что выйдетъ для моей души. Такъ что делаться лучше, жить доброй жизнью ни для чего — по нашему взгляду — не нужно. И какъ это хорошо. Только тогда истинная радость добра, когда ничего за это не получается.

Пришла было мысль, что добр[ой] жизнью приготавл[и]вается душа для другой, лучшей жизни за гробо[мъ]. Но это не то. Ничего не будетъ. Все есть. Если живешь добро, сейчасъ есть все то благо, какого можешь желать. А какая свобода и сила, когда вся жизнь въ одномъ настоящемъ.

—————————————————————————————————

Записалъ, но совсемъ не то. Нетъ 1/10000 той силы и радости, когда мне открылось.

2) Все больше и больше сознаю, позн[аю] невозможность жизни во имя будуща[го]. Нельзя устраивать государства, нельзя свою семью, нельзя СЕБЯ. Что будетъ, предоставь Ему, а самъ жив[и] въ томъ, что есть, стараясь делать то, ч[то] хотели всегда все люди и чему учили и что одно ты можешь безпрепятственно делать, чего одного тебе истинно хочется и что одно даетъ тебе истинное счастье: становиться лучше и лучше, любовнее и любовнее.

15 Ноября 1908. Я. П.

Вчера до 12 ч. игралъ въ карты. Совестно, гадко. Но подумалъ: люди скажутъ: «хорошъ учитель, играетъ въ винтъ[473]3[474] часа сряду». И понастояще[му] подумалъ: это-то и нужн[о]. Въ этомъ-то настоящее, нужно[е] для доброй жизни смиренiе. А то Генералъ долженъ держаться, какъ Генер[алъ], посланникъ — какъ посланникъ, а учитель — какъ учитель. Неправда. Человекъ долженъ держаться какъ человекъ. А человеку свойственн[о] прежде всего смиренiе, желать быть униженнымъ. Это не значитъ, что надо играть въ карты, есл[и] можешь делать другое, нужное людямъ, но значитъ, что не надо бояться сужденiй людей, а, напротивъ, хорошо уметь переносить ихъ sans sourciller.[475]

2) Хорошо молился нынче. Какъ хорошо: не моя воля да будетъ, но Твоя; и не то, ч[то] я хочу, а то, ч[то] Ты хочешь; и не такъ, какъ я хочу, а какъ Ты. Какъ хорошо, когда ясно, глубок[о] понимаешь. Все тутъ. И то, что все внешнее не по моей, а по Тво[ей] [воле], т. е. все хорошо, какъ должно быть, а внутреннее же мое, во мне, я хочу, чтобъ было по Его воле, т. е. было бы неперестающая любовь.

3) Опытомъ узнаю, какъ благотворн[о], радостно никого не осуждать въ словахъ, главное — въ мысляхъ.

4) Вчера разозлился на лошадь. Какъ скверно!

28 Н. Я. П.

Никакъ не думалъ, ч[то] такъ давно не писалъ. Дня три только, какъ немного проснулся, а то спалъ, и не было хорошей душевной жизни. Все пишу письмо Индусу. Все повторенiя. Здоровье тела плохо, на душе и въ сонномъ состоянiи хорошо, а въ бдящемъ всегда умиленiе и радость.

Вчера прiехалъ Миша съ женой и юношей Вяз[емскимъ]. Я позвалъ ихъ и читалъ имъ Кр[угъ] Чт[енiя] и говорилъ. И радъ этому. Эта чета М[иши] съ женой мила мне становится все больше и больше. Сейча[съ] записалъ въ Инд[усское] письмо. Не знаю, ч[то] буду писать, окончивъ. Едвали худож[ественное]. Было поползновенiе и прошло.

29 Н. Я. П.

Телесно[476] — хотелъ сказать: нехорошо, но это неправда — слабость, но это хорошо. Вчера подвинулся въ П[исьме] И[ндусу] и целый вечеръ читалъ Сандерл[енда], чтобы ответить на письмо. Ночью виделъ во сне, что я отчасти пишу, сочиняю,[477] отчасти переживаю драму Христа. Я — и Христосъ и воинъ. Помню, какъ надевалъ мечъ. Очень ярко. С[оня] уехала въ Москву. Одну художественную мысль, очень мне понравившуюся, забылъ и не могъ вспомнить. Надо записывать. Затемъ надо, что хочу попробовать, могу ли худож[ественное] писать. Если не могу, то не огорчусь. Попробовать надо на небольшомъ. Изъ зап[исной] книж[ки]:

1) Только признай себя виноватымъ, и все запутанное ясно. А виноваты[мъ] признать себя передъ Богомъ, передъ лучши[мъ] собой всегда легко. А они пускай дума[ютъ], ч[то] я виноватъ передъ ними. Да я навер[ное] — только поищи — виноватъ и передъ ними.

2) Жить богатымъ становится все стыднее, a беднымъ все досаднее и досадне[е].

3) Записано такъ: Смерть есть прекращен[iе] силы жизни въ пространстве и времени. Да это такъ, — прекращенiе проявлен[iя] только въ простр[анстве] и времени.

4) Движенiе тела въ простр[анстве] и времен[и] есть неизбежное условiе этой жизни. А это самое движенiе тела въ простр[анстве] и врем[ени] есть нелепость: противоречiе и разуму и сознанiю. Единственный разумный и согласный съ сознанiемъ смыслъ жизни есть освобожденiе духа отъ этихъ условiй. Жизнь есть постепенное — смерть полное освобожденiе.

5) Высшее религiозное состоянiе есть духовный эгоизмъ. Все — для себя, истиннаго себя — Бога въ себе.

6) Воровство? Воровство возможно тольк[о] при нехристiанской жизни. Воровать можно только у воровъ. А какое же возможно воровство при отдаче кафтана, когда просятъ рубаху?

7) Весь матерьяльный прогрессъ нашего христ[iанскаго] мiра объусловленъ отсутствiемъ въ болшинстве людей этого мiра религiозно-нравственныхъ требованiй. Вследствiе этого отсутствiя — порабоще[нiе] большинства меньшинству и напряженный, направленный на увеличен[iе] удобствъ жизни трудъ.

8) Нужнейшая наука — религоведенiя. Сравненiе всехъ религiй показало бы, въ чемъ общая всемъ религiозная истин[а], и что — случайные наросты.

Хотелъ записать еще то, что думалъ о своей потере памяти, и о томъ, что говорилъ милому Поше (онъ вчера уехалъ) о томъ, что я — клеточка, необходимая клеточка безконечнаго (какъ глупо) организма, да надо итти къ кофею и за работу.

3 Дек. 1908. Я. П.

Оч[ень] хорошее душевное состоянiе. Много спалъ. Началъ съ того, ч[то] увидалъ въ себе всю свою мерзость, преобладан[iе] славы людской надъ настоящими требованiями жизни. Увидалъ это (ч[то] и давно чуялъ) и при тяжеломъ чувстве отъ письма какой-то женщины, упрекающей меня за письмо, и по тому, съ какимъ интересомъ, читая газеты, искалъ глазами слово «Толстой». Какъ еще я далекъ отъ чуть-чуть порядочнаго, какъ плохъ. Сейчасъ пишу это и спрашиваю себя: и это пишу я не для техъ, кто буд[етъ] читать этотъ дневникъ? Пожалуй, отчасти. Да, работать надо надъ собой — теперь, въ 80 летъ, делать то самое, что я делалъ съ особенной энергiей, когда мне б[ыло] 14, 15 летъ: совершенствоваться; только съ той разницей, что тогда идеалы совершенств[а] были другiе: и мускулы и вообще то, ч[то] нужно для успеха среди людей. Ахъ, если бы прiучиться всю, всю энергiю класть на служенiе Богу, на приближенiе къ Нему. A приближенiе къ Нему невозможно безъ служенiя людямъ. А если бы я жилъ въ пустыне и умиралъ, никому неизвестный, я всетаки знаю, ч[то] мое совершенствованiе, приближенiе къ Нему — нужно. Помоги, помоги мне жить Тобою. Пишу это, и слезы выступаютъ. Хорошо.

Сейчасъ перечитывалъ то, что записано здесь въ дневнике нынешняг[о] года], и о[чень] хорошо стало на душе. Записать надо:

1) Усилiе, направленное на преобладанiе свое[го] духовнаго «я» надъ телеснымъ и полутелеснымъ — на совершенствованiе, приближен[iе] къ Богу, очищенiе себя, — благотворное во многихъ и многихъ отношенiяхъ, особенн[о] благотворно въ томъ, что освобождаетъ отъ — все еще владеющей мной — заботы о славе людской. Только усилiе всей жизни, направленное на приближенiе къ Богу только для себя, только это одно освобождаетъ отъ этого ужаснаго соблазна.

Да, продержать во рту сладкой кусокъ пищи такъ, чтобы узнать вкусъ его, и выплюнуть, и никому не разсказывать про это.

2) Я потерялъ память. И — удивительное дело — ни разу не пожалелъ объ этомъ. Могу пожалеть о томъ, ч[то] теряю волосы, и жалею, но не о памяти; такъ очевидно потеря эта была последствiемъ прiобретеннаго, не совмещающаго[ся] съ памятью. Какъ выбрасываютъ выжимки, когда взято масло, такъ и съ памятью. Она только матерьялъ, изъ к[отораго] должно сложиться пониманiе смысла жизни...

3) Богъ нуженъ мне также, какъ и я Ему. Не то что нуженъ Ему я, Л. H., а то, что есмь Его проявленi[е], одинъ изъ (для меня)[478] безконечно малыхъ органовъ Его безконечнаго (для меня, п[отому] ч[то] я не могу ничего понимать вне времени; вневременное же представляется мне безконечнымъ) организма. Какъ всякая самая крошечная клеточка моего организма необходима мне, пока она составляетъ часть моего тела, но не именн[о] эта клеточка. Также и я для Него. Глупо, но je m’entends.[479]

4 Дек. 1908. Я. П.

Вчера б[ылъ] деятеленъ: писалъ дневникъ, написалъ объ Эртеле и поправилъ предисловiе къ нов[ому] Кр[угу] Чт[енiя]. Тяжелый разговоръ съ С[оней]. — Мне и во время разговора б[ыло] жалко ее, a после[480] умилительно. Записалъ оч[ень] важное:

1) При мысли о предстоящихъ поступкахъ и, если можешь, при совершенiи самыхъ поступковъ, спрашивай себя: для чего ты делаешь то, что делаешь: для себя ли, для Бога, для своей совести, или для людей, для ихъ одобренiя. Спрашивай себя: будешь ли делать тоже, что делаешь, если бы ты нетолько зналъ, что никто никогда не узнаетъ про это, но что это доброе для оцен[ки] твоей совести дело останется для людей поводомъ осужденiя тебя.

Надо прiучать себя къ этому. Это — единственно важное дело въ жизни и для 14-летн[яго] мальчика и для меня, 80-летн[яго] старика.

Не могу иногда не видеть благотворность моихъ добрыхъ поступковъ и не могу не умиляться, не радоваться. Но помни, что главныя последствiя не видны тебе, а есть.

2) На свете нетъ ничего великаго, есть правильное и неправильное тольк[о]. А все одинаково безконечно велико или безконечно мало.

Нынче, 6 Дек. 1908. Я. П.

Записано длинно разсужденiе о веществе и движенiи, пространств[е] и времени. Впишу после. Вчера былъ немного слабъ, но на душе все лучше и лучше. Ясно вижу, чувствую радостную возможн[ость] перенести весь интересъ и смыслъ жизни, все желанiя на то, ч[то] всегда въ моей власт[и], ч[то] всегда даетъ благо: на — не скажу — духовно[е] совершенствованiе, а на все больше[е] и больше[е] приближенiе къ исполненiю не своей, a всемiрной воли. Теперь только, на 9-мъ десятке, начинаю прiучать себя и прiучаю. Помоги Богъ всякую минуту, во всякомъ деле, при всякой мысли вспоминать: то ли делаю, ч[то] хочу для исполнен[iя] Его воли, а не своей? не для людей, а для себя, духовного себя? И вспоминаю. И надеюсь, что дойду до того, ч[то] не нужно будетъ и вспоминать. Помоги Богъ.

Все копаюсь надъ П[исьмомъ] къ И[ндусу]. Кажется, дребедень и повторенiе. Надо кончить и оторваться. Художественно[е] хочется, но не начинаю, п[отому] ч[то] нетъ тако[го], ч[то] бы приспичило, такого, ч[то] не могу не писать, такъ же какъ жениться только тогда, когда не могу не жениться.

Хочу для фонографа приготовить настоя[щее], близкое сердцу.

1)[481] То, что мы называемъ жизнью, есть та частица или, скорее, то проявленi[е] жизни, к[оторо]е мы сознаемъ въ теле.

2) Какъ я особенно счастливъ. Если меня и ненавидятъ, не зная меня, многiе, какъ много людей не по заслугамъ любятъ меня. Люди, к[оторые] по своимъ quasi[482] религiозны[мъ] взглядамъ, к[оторые] я разрушаю, должны бы был[и] ненавидеть, любятъ меня за те пустяки — «Войн[а] и М[иръ]» и т. п., которые имъ кажутся очень важными.

Вышло Сербск[ое] письмо въ «Г[олосе] М[осквы]», и очень мне прiятно.

Нынче, вечеръ 14 Д. 1908. Я. П.

Целые 6 дней не писалъ. Кончилъ письмо Индусу, слабо, повторенiя. Написалъ кое какiя письма. С[оня] въ Москве. Последнiе дней 4 или 5 слабъ теломъ. Душевно былъ не оч[ень] дуренъ, но нынче вешанье, мучан[ье] людей вызвало негодованiе, недоброе, злое чувство къ вешателямъ. Дума[ю] о худож[ественномъ], и какъ будто нараждается. Записалъ очень важное о Боге — любви, впишу после. Еще хорошо думалъ о томъ, что:

1) дети приходятъ прямо отъ Бога.... — не помню, какъ записано. А еще:

2) О потере памяти. Потеря памяти о себе, о личности. Ведь это — великое благо. Личность кончается, начина[й] жить всемъ...

15 Дек. 1908. Я. П.

Оч[ень] слабо себя чувствую. Давно не б[ыло] такъ. Нынче вернулась С[оня]. Я целое утро ничего не писалъ и тольк[о] делалъ пасьянсы. Хочу записать не записанное изъ книжечки.

1) Истинная, блаженная жизнь этосознательное, всей жизнью исполненiе воли Бога. Согласiе своей воли, подчиненiе ея воле Всего.

2) Основа представленiя человека о веществе, движенiи, пространстве и времени — въ отделенности человека отъ мiра, отъ Всего. — Для того, чтобы сознавать себя отделеннымъ, человекъ долженъ представить себе вещество[483] движущееся;[484] вещество п[отому], ч[то] отделеннымъ или соединеннымъ[485] должно быть что нибудь. Вотъ это что нибудь и есть вещество; движущееся же п[отому], ч[то] только движенiемъ могутъ быть отделены части вещества другъ отъ друга. Отделенное же[486] вещество[487] нельзя себе представлять иначе, какъ занимающее известное место въ[488] пространстве.[489] Движенiе же, перемена места въ пространств[е][490] включаетъ въ себя представленiе о томъ, что вещество было въ одномъ месте и стало въ другомъ; т. е. понятiе времени.

Тоже, что ни вещество, ни движенiе, ни пространство, ни время не имеютъ никакого реальнаго значенiя, а суть только необходимости нашего сознанiя отделенности, доказывается темъ, что все эти понятiя не могутъ представляться иначе, какъ безконечными, т. е. не имеющими сами по себе никако[го] реальнаг[о] смысла. Реально, действительно тольк[о] отделенность человека отъ Всего; веществ[о] же, движенiе, пространство и время[491] суть только необходимыя условiя мысли при сознанiи человекомъ своей[492] отделенности.

2) То, что мы называемъ жизнью, есть только та частица ея или, скорее, проявленiе ея, к[отор]ое мы сознаемъ въ нашемъ теле. (Не пом[ню]).

3) Все[493] хорошее не достается даромъ: смерть достигается страданiями. Они же и облегчаютъ ее для техъ, кто не видятъ ея блага.

4) Есть только два рода людей: религiозны[е], живущiе для исполненiя Общей воли, и нерелигiозные, живущiе для себя. Это два более различныя существа, чемъ волкъ и заяцъ.

5) Наука по отношенiю къ закону любви (непротивленiя) поступаетъ также, какъ поступала религiя: не отрицаетъ прямо закона любви, но ставитъ выше его законы, уничтожающiе его. Въ религiи это было — повиновенiе власти отъ Бога; въ наук[е] это — повиновенiе законамъ исторически[мъ], экономическимъ, естественнымъ.

6) Посланiя Іоанна отрицаютъ всякое представленiе о Боге, кроме любви, кроме того начала любви, к[отор]ое каждый человекъ сознаетъ въ себе. Просить не о чемъ и некого. Можно только жить или не жить любовью.

Когда нетъ никакого другаго Бога, кроме любви, то хочешь — не хочешь будешь служить любви, если почувствовалъ недостаточность жизни для себя и потребность общенiя съ высшимъ, со Всемъ, мiромъ.

Вотъ эта-то вера нужна; нужна п[отому], ч[то] она возможна только на деле. И прочна эта вера п[отому], ч[то] все лишнее отброшено, а держится на томъ, что знаетъ всякiй человекъ и разумомъ и сердцемъ.

Молитва при такой вере не такая, въ к[отор]ой къ кому-то обращаешься, просишь кого-то: помоги, помилуй, а тольк[о] такая: «знаю, что Ты — любовь. Хочу жить Тобою». (Нехорошо.)

7) Любовь это — сознанiе своей истинно[й] жизни, единой во Всемъ. Дети, приходя ОТТУДА, еще ясно чувствую[тъ] эту жизнь и ея единственно[е] вполн[е] доступное намъ проявленiе въ любви. Сознанi[е] своей личной жизни есть самообманъ. Старость понемногу освобождаетъ отъ него. Совсемъ освобождаетъ смерть.

18 Дек. 1908. Я. П.

Не писалъ 3 дня. С[оня] вернулась. Прiехали Реп[инъ] съ Нордм[анъ]. Все также слабо себя чувствую. Перебираю художеств[енное]. Казалось бы, могу. Написалъ очень озлобленное предисловiе и не годящееся начало. Духовно слабъ. Вчера вечеромъ получилъ письмо недоброе о томъ, что наживаюсь сочиненiями, и б[ылъ] такъ слабъ, что огорчился и отвечалъ (бросилъ письмо).

[494]Нынче перебиралъ переписанное въ дневнике, но писать ничего не могу. Сейчасъ проводилъ Репина. С[оня] н[е]здорова. Выпишу, что есть, изъ записн[ой] книжки.

1) Воспоминанiе о прошедшемъ и загадыванiе о будущемъ составляютъ то, что мы называемъ и сознаемъ личностью. Перестань человекъ вспоминать и загадывать, и для него уничтожится время и съ нимъ вместе личность, и останется только любовь, обращенная на все окружающее его въ мiре, на все разнообразное отделенное отъ него и другъ отъ друга. И человекъ почувствуетъ, сознаетъ себя неподвижнымъ среди движущагося вокругъ него мiра (его личность составляетъ часть этого движущагося мiра. Человекъ почувствуетъ, что мiръ движется передъ нимъ, какъ земл[я] передъ солнце[мъ], а онъ стоитъ, и только, какъ солнце землю, соединяясь съ светомъ Бога, освещаетъ этотъ движущiйся передъ нимъ, вокругъ него мiръ. Только освободись человекъ отъ воспоминанiй въ прошедшемъ и загадыванiй въ будущемъ, освободись отъ времени, и онъ освободится отъ обмана о томъ, что движется онъ, не мiръ вокругъ него; движется затемъ, чтобы онъ могъ понимать его.

Тоже самое, иначе записанное:

Личность есть только воспоминанiе о прошедшемъ и желанiя въ будущемъ. Какъ только нетъ ни того ни другого, нетъ времени — жизнь въ безвременномъ моменте настоящаго — нетъ личности, а есть только основа жизни — любовь, Богъ. Такъ это было бы, если бы человекъ могъ вполне отрешиться отъ воспоминанiй и желанiй; въ жизни же возможно только приближенiе: чемъ меньше воспоминанiй и желанiй, т. е. чемъ больш[е] уничтожена, ослаблена личность, темъ больше проявляется въ жизни любовь — Богъ, темъ больше живешь вне времени и сознаешь, что движешься не ты, a мiръ для того, чтобы ты могъ познавать его.

2) Когда римскiй мiръ развратился, его обновили неразвращенные варвары. Теперь ужъ нетъ варваровъ, и потому, хочешь — не хочешь, надо намъ сами[мъ] делаться варварами въ томъ хорошемъ, что было въ варварахъ.

3) Большая ошибка думать, что все изобретенiя, увеличивающiя власть людей надъ природой въ земледелiи, въ добыванiи и химическомъ соединенiи веществъ, и возможность большаг[о] воздействiя людей другъ на друга, какъ пути и средства сообщенiя, печать, телеграфъ, телефонъ, фонографъ, есть благо. И власть надъ природой, и увеличенiе возможности воздействiя людей другъ на друга будутъ благомъ только тогда, когда деятельность людей будетъ руководима любовью, желанiемъ блага другимъ, и будутъ зломъ, когда она будетъ руководима эгоизмомъ, желанiемъ блага только себе. Выкопанные металл[ы] могутъ пойти на удобства жизн[и] люде[й] или на пушки, последствiе увеличенiя плодородности земли можетъ дать обезпеченное питанiе людямъ и можетъ быть причиной усиленнаго распростра[н]енiя и потребленiя опiум[а], водки, пути сообщенiя и сред[с]тв[а] сообщенiя мыслей могутъ разносить добрыя и злыя влiянiя. И потому въ безнравственномъ обществе, каково наше мнимо христiанское, все изобретенiя, увеличивающiя власть человека надъ природою и средства общенiя, нетолько не благо, но несомненное и очевидное зло.

4) Вчера почувствовалъ большую пользу изъ подавленнаго состоянiя духа, при к[отор]омъ не трогаютъ вопросы религiозные и хочется не любить, а осуждать и ненавидеть. Хорошо заставить себя въ такихъ состоянiяхъ сознавать ихъ, бороться съ ними, главное же, хорошо темъ, ч[то] зная себя такимъ, понимаешь невменяемость другихъ людей, когда они такiе, и уже можешь не сердиться на нихъ, a жалеть ихъ.

27 Дек. 1908. Я. П.

Много дней пропустилъ. Было много посетителей и хорошихъ писемъ. Занимался все время статьей о статье С[толыпи]на, и кажется, напрасно. Художест[венная] работа въ голове ясна, но нетъ охоты писать. Нездоровилось. Написалъ нескольк[о] писемъ: 1) священнику, 2) о свящ[енномъ] писанi[и], 3) о пространстве и времени.

Записано только два:

1) Молитва. Хочу жить сейчасъ въ Тебе, Тобою, чтобы совершалась не моя воля, но Твоя,[495] не то, что я хочу, а то, чего Ты хочешь, и не такъ, какъ я хочу, а такъ, какъ Ты хочешь.

2) Тоже молитва при общенiи со всяк[имъ] человекомъ. Помни, что передъ тобой стоитъ не убiйца, не развратникъ, не жандармъ, полицейскiй, король, шпiонъ, a проявленiе Бога. Помни, передъ кемъ ты, и относись къ нему, ка[к]ъ къ самому священному предмету, как[ой] только есть въ мiре.[496]

3) Хорошо, слушая разсказъ о дурныхъ делахъ людей, читая книги неумныя, дурныя, помнить, что делали или писали это люди, т. е.[497] существа,[498] проявляющiя въ себе или могущiя проявлять въ себе Бога. Это можно. Можно прiучить себя къ этому. А если прiучишь, какое счастье! Мне часто совестно бываетъ говорить людямъ о томъ, какъ надо жить и въ чемъ они ошибаются. Въ этомъ моя большая ошибка. Въ мои года я долженъ делать это. Въ этомъ моя прямая обязанность.

Вчера на прогулке встретилъ мен[я] юноша со слезами, но говорилъ такъ несвязно, непонятно о томъ, что ему нужно, ч[то] съ недобрымъ чувствомъ и даже словам[и] ушелъ отъ него. И слава Богу, тотчасъ же сталъ мучаться, искалъ его. На счастье онъ не уход[илъ], и я прекрасно погов[ор]илъ съ нимъ.

[499]Прiехали петерб[ургскiе] студенты съ адресомъ. Трудно. А надо помни[ть] вечное, одно дело: сейчасной люб[ви].

28 Дек. 1908. Я. П.

Отдалъ Ч[ерткову] статью, хо[телъ][500] писать «Погибшiе», но не пошло. А есть, есть что сказать. На душе хорошо. Все учусь по немногу не мыслить нелюбовнаго. Въ этомъ все дело. Мож[но] привыкнуть. Помоги Богъ, к[оторый] въ «табе». Были студенты. Тяжело было. Забывалъ, что надо съ богобоязненность[ю] обращаться. А всетаки подвигаюсь. Да беда, что l’esprit de l’escalier.[501] Но подвигаюсь, подвигаюсь.

Сегодня 29 Дек. 1908. Я. П.

Очень хорош[о] себя чувствую. Въ первый разъ, хотя и плохо, но охотно писалъ — не зна[ю], какъ назвать? Можетъ быть: Нетъ виноватыхъ. Могу себе представить, вижу возможность, и съ удовольствiемъ. Утромъ, ночью думалъ такъ ясно, какъ несчастны богатые: несчастны п[отому], ч[то] одно истинное благо въ жизни — любовь и отъ себя къ себе, богатый же всегда лишенъ этого. Чемъ больше онъ раздаетъ, темъ больше отъ него требуютъ, меньше его любятъ, и онъ [не] можетъ любить техъ, кот[орые] видятъ въ немъ только кошель. И это до техъ поръ, пока онъ все раздастъ. Только тогда является возможность любовнаго общен[iя] со всеми. А любовь полная тольк[о] тогда, когда со всеми.

Удивительно хорошо себя и чувствую и сознаю. Такъ легко всехъ любить. Да, помоги мне соединиться съ Тобою, въ Тебе и во всехъ проявленiяхъ Твоихъ и жить Тобою. Помоги, хочу, однаго хочу.

Ездилъ далеко верхомъ съ М[арьей] Н[иколаевной], Сер[ежей] мал[енькимъ] и его учит[елемъ]. Иду обедать.

30 Дек. Я. П. 1908.

Прiехалъ Н[иколай] Н[иколаевичъ]. Получилъ трогательное письмо отъ Петровой, сидяще[й] въ тюрьме. Отвечалъ ей. Нынче проситель крестьянинъ о разделе, потомъ Студентъ съ удивительнымъ вопросомъ о требован[iи] курсистки, чтобы онъ взялъ ее въ жены. Потомъ Андрей съ денежным[и] делами, потомъ сумашедшiй, пото[мъ] письмо отъ Студ[ента] съ требованiемъ того, чтобы жизнь была зломъ. Вчера б[ыло] очень хорошо на душе, радостно, любовно, нынче хуже, но, слава Богу, все же радостно и благодарно. Началъ было писать «Не виноватыхъ», но не пошло. — Готовятъ маскарадъ. Мне жалко.

1) Жизнь есть сознанiе отделенности. Для сознанiя отделенности необходимо представле[нiе][502] себя веществомъ,[503] и непременно движущимся. Недвижущееся вещество не могло бы быть отделено, а сливалось бы со Всемъ. Движущимся же можетъ[504] сознавать себя только вещество,[505] занимающее часть пространства. Безъ вещества, занимающаго часть пространства, немыслимо движенiе, а безъ движенiя немыслимо отделенiе.[506] Сознанiе же себя движущимся можетъ быть только при сознанiи непрестаннаго перехода настоящаго въ будущее и бывшаго настоящимъ въ прошедшее, т. е. пр[и] сознанi[и] времени. И потому сознанiе отделенности возможно только при сознанiи себя движущимся во времени веществомъ въ пространстве. (Все неясно.)

————
Примечания

1 января. Стр. 88—90.

224. 8824—25. «Критерий истинности есть возможность целесообразной деятельности». — Толстой по-своему формулирует следующее место из статьи Ник. Андреева «Диалектический материализм и философия Иосифа Дицгена» («Современный мир» 1907, 11, стр. 2): «... Дадим краткое резюме диалектического материализма. Два основных устоя составляют фундамент этой философии: 1) все наши познания возникают путем опыта; 2) критерием истинности, т. е. действительности знаний, является возможность основанной на них целесообразной деятельности».

225. 8919. Ивана — И. О. Шураева, слугу в яснополянском доме.

13 января. Стр 90—93.

226. 9025—26. заблудился в Засек[е]. — Засека — название государственного леса лиственных пород, в 32000 десятин, тянувшегося полосою шириной от 2 до 5 верст через всю Тульскую губернию. В XVI—XVII столетиях лес этот служил заграждением от набегов татар: деревья «засекали» и сваливали в кучу, чем преграждался путь татарской коннице, откуда и пошло название «Засека». Толстой любил ездить в Засеку верхом для прогулки.

227. 9027. Жду Ч[ерткова]. — В. Г. Чертков 15 января 1908 г. приехал на короткий срок по своим личным делам в Россию, перед окончательным возвращением из-за границы.

228. 9028—29. думаю о драме. — О какой именно драме думал тогда Толстой, сказать не можем. Быть может это была «драма о Булыгине сыне» (см. запись от 8 ноября 1907 г.). В 1908 г. им было начато драматическое произведение из жизни революционеров, под заглавием «Павел Кудряш», оставшееся незаконченным. Было напечатано впервые в «Посмертных художественных произведениях Льва Николаевича Толстого», т. III, изд. А. Л. Толстой под редакцией В. Г. Черткова, М. 1912.

229. 9118—19. (как говорит Паскаль). — Мысль Паскаля о сновидениях, на которую ссылается Толстой, следующая:

«Если бы нам каждую ночь снилось одно и то же, то это произвело бы на нас такое же впечатление, как если бы мы видели эти предметы в действительности. Если бы ремесленник наверняка рассчитывал каждую ночь, в продолжение двенадцати часов, видеть себя королем, то, полагаю, он был бы почти так же счастлив, как король, которому всякую ночь, в течение двенадцати часов, снилось бы, что он ремесленник. Если бы каждую ночь нам снилось, что нас преследуют враги, если бы, тревожимые этими тягостными призраками, мы проводили все дни в разнообразных занятиях, как бывает при путешествии, то мы страдали бы от этого почти так же, как если бы это было наяву, и нам стало бы страшно засыпать, как страшно бывает проснуться, когда нас действительно ожидают подобные неприятности. И в самом деле, эти грезы были бы едва ли не тягостнее, чем самая действительность. Но так как сны разнообразны и изменчивы, то и впечатления от них гораздо меньше, чем от видимого наяву, ибо последнее, хотя и с переменами, но повторяется чаще и постояннее. Притом же перемены эти не так неожиданны и, главным образом, бывают только при путешествиях. Поэтому тогда говорят: мне кажется, что я грежу; ибо самая жизнь тот же сон, только менее непостоянный» (Паскаль, «Мысли о религии». Перевод с французского С. Долгова, изд. второе, М. 1902, стр. 39—40).

230. 9129—30. «мне говорят..... здоровь[ю])».—Толстой имел в виду статейку «О религии», подписанную NN и помещенную в приложении к № 6 петербургской газеты «Русь» от 7 января 1908 г. В этой статье сказано: ,,Всякую религию я разделяю на две части: первая представляет собой попытки «объять необъятное», а вторая — установить моральные законы... Об этой первой части я говорить совсем не буду, так как сейчас в моем уме пронесся внушительный образ Косьмы Пруткова и прозвучал его генеральский голос: «Плюнь тому в глаза, кто скажет тебе, что можно объять необъятное!» Займусь второй: нужен ли мне этот свод законов? Думаю, что нет... Во всех своих поступках я обязан, в силу расчетливости, руководиться не прописями, а умом и совестью. Если эти две струны не дают в какой-либо момент гармонического звука, то это значит, что я взял фальшивый аккорд, неуместный в общей гармонии того сложного инструмента, который я называю своим сознанием. Священное писание приказывает: «Чти отца твоего». Мой ум делает оговорку: «ежели он достоин почтения». Священное писание говорит: «Не прелюбы сотвори». Мой ум спрашивает: «До какого возраста можно следовать сему, не нанося ущерба своему здоровью?»“

231. 9220—26. Люди все стоят..... поднять ее. — Вариант сравнения, употребленного Толстым в мысли 14 в записи 13 января 1908 г., устно был передан Толстым 14 января (по записи Н. Н. Гусева) в следующих словах: «Мне представляется так. Перед нами тысячепудовая тяжесть; мы все сидим здесь; вот этот стол — эта тяжесть. И у каждого из нас есть рычаг, проведенный к этой тяжести. Если мы все каждый на свой рычаг налегнем, то мы, несомненно, поднимем эту тяжесть. А мы, вместо того, чтобы поднимать каждый свой рычаг, вскакиваем на этот стол и начинаем ногтем ковырять его, — и увеличиваем тяжесть своей тяжестью. Конечно, это лучшие люди, — те, которые вскакивают, которые хотят сбросить эту тяжесть. Другие просто сидят спокойно: тяжесть — и пусть тяжесть, а я буду пить чай и есть пирожное» (Н. Н. Гусев, «Два года с Л. Н. Толстым», изд. Толстовского музея, М. 1928, стр. 66).

232. 9227—29. Есть предание..... любите друг друга. — Относительно предание об апостоле Иоанне см. прим. 114.

20 января. Стр. 93—94.

233. 9316. Абрикосовы — Хрисанф Николаевич Абрикосов (р. 1877 г.), единомышленник Толстого, впоследствии агроном и пчеловод (см. т. 54) и его жена Наталья Леонидовна (р. 1881 г.), рожд. Оболенская, внучка сестры Толстого. Воспоминания X. Н. Абрикосова о его пребывании в Ясной поляне в январе 1908 г. см. в его статье «Из воспоминаний о Л. Н. Толстом» в «Юбилейном сборнике» «Лев Николаевич Толстой», под редакцией Н. Н. Гусева, Гиз, 1929, стр. 270—271.

234. 9317. Плюсн[ин] — Василий Васильевич Плюснин (р. 22 июля 1877 г.), единомышленник Толстого. Уроженец села Камень-рыболов, Приамурского края, сын разбогатевшего крестьянина миллионера, владельца золотых приисков, гильзовой фабрики, лесопильного завода, домов и лавок в гор. Хабаровске. В. В. Плюснин, окончив в 1897 г. гимназию, поступил в императорское техническое училище в Москве, но в 1903 г. по религиозно-нравственным мотивам вышел с четвертого курса училища, роздал свое имущество, отказался от наследства и решил построить свою жизнь на трудовых началах. Отправившись из Москвы пешком по шоссе, 5 мая 1903 г. вблизи Ясной поляны встретил Толстого, вышедшего на прогулку. О встрече с В. В. Плюсниным Толстой 6 мая 1903 г. писал дочери М. Л. Оболенской: «Вчера, гуляя, встретил юношу, который вышел из технического училища, сын богатых родителей, и шел ко мне, а потом куда Бог приведет, чтобы спуститься до народа и работать. Хотя и знаешь, как это — если не вовсе неосуществимо, то страшно трудно, нельзя видеть этого без умиления». Из Ясной поляны В. В. Плюснин отправился к М. В. Булыгину (см. прим. 200), где учился работать, оттуда пошел пешком в Крым, потом в Новороссийск и на Кавказ, где поселился в общине единомышленников Толстого в Геленджике; потом жил в Тифлисе, в Благовещенске и Хабаровске. В 1907 г. поехал к духоборам в Америку, откуда проехал в Англию к В. Г. Черткову. Так как секретарь Толстого Гусев был в то время под арестом, В. Г. Чертков предложил В. В. Плюснину заменить его. Но когда 24 января 1908 г. В. В. Плюснин с письмом от Черткова приехал к Толстому, Гусев был уже освобожден, и В. В. Плюснин, проживя недолгое время в Ясной поляне в занятиях по регистрации полученных Толстым за последние месяцы писем и в переписке «Круга чтения», уехал сначала в усадьбу А. Л. Толстой, а затем в Хабаровск, где в 1909 г. открыл народную столовую и народную библиотеку, в 1913 г. — детскую колонию. С 1925 г. состоит сотрудником настоящего издания; соредактор томов 67—69.

235. 9317. Поша — Павел Иванович Бирюков (1860—1931), друг, единомышленник и биограф Толстого. См. т. 50, прим. к записи Дневника от 14 декабря 1888 г.

236. 9321. Начал писать статью. — Речь идет о статье, названной Толстым сначала — «Всему бывает конец», а в окончательной редакции — «Закон насилия и закон любви». Предмет статьи — бедственность современной жизни, происходящая от насильнического общественного устройства, и указание путей изменения этого устройства. Начатая со второй половины января, статья писалась в течение февраля, марта, апреля и первой половины мая 1908 г.; возвращался к ней Толстой также в июне и августе того же года. Была напечатана в отрывках в газете «Киевские вести» 1909 г., №№ 47, 49 и 52 от 17, 19 и 22 февраля; полностью — в издании «Свободное слово» № 106, Christchurch 1909.

237. 9326. Кончил отделы. — «Отделами» Толстой называл предисловие к «Новому кругу чтения» («На каждый день»), излагавшее содержание всего произведения в последовательности отделов, его составлявших. См. прим. 155.

238. 947—9. рассуждения архиерея о том, чем упражнялся Бог до сотворения мира. — Эти рассуждения как курьез передал Толстому Н. Н. Гусев, прочитавший их, как ему помнится, в записках Порфирия Успенского, епископа Чигиринского (1804—1885): «Книга бытия моего», 8 томов, изд. Академии наук, 1894—1902.

31 января. Стр. 9598.

239. 952. Начал исправлять стары[й] Кр[уг] Чт[ения]. — Исправление «старого» «Круга чтения», т. е. первого издания, выпущенного «Посредником» в 1906 — 1907 гг., было начато Толстым еще в августе 1907 г. (см. записи в «Карманном ежедневнике на 1907 год» от 17, 18 и 19 августа, стр. 209). Приехав в Москву в январе 1908 г., В. Г. Чертков устроил печатание второго издания «Круга чтения» т-вом И. Д. Сытина, ради чего Толстой еще раз просмотрел уже исправленный им печатный экземпляр первого издания и внес в него значительные исправления. Вскоре же начали поступать корректуры набора, которые Толстой вновь усердно прочитывал и исправлял. Издание было набрано и сверстано всё, но при жизни Толстого вышел в свет (в 1910 г.) только первый выпуск («Январь» — «Март»); три остальные выпуска появились лишь в 1912 г.

240. 956—7. Стах[ович] Мих[аил]. — Михаил Александрович Стахович (р. 8 января 1861 г., ум. 10 сентября 1923 г.) — друг семьи Толстых, сын старого знакомого Толстого Александра Александровича Стаховича и Ольги Павловны, рожд. Ушаковой, землевладелец Орловской губ., орловский губернский предводитель дворянства, член Государственного совета по выборам от земства. При Временном правительстве — финляндский генерал-губернатор, затем посол в Испании. Умер в белой эмиграции. См. т. 50.

241. 958—9. Детское излож[ение] Еванг[елияJ —самое простое и общедоступное изложение «Евангелия», сделанное Толстым в феврале — апреле 1907 г. для своих учеников. Было напечатано в 1908 г. в издании «Посредник» (№ 717) под заглавием: «Учение Христа, изложенное для детей».

242. 959—10. Мар[ьи] Александровн[ы] — М. А. Шмидт.

243. 9510—11. Написал..... Столыпину. — Второе письмо Толстого к премьер-министру и министру внутренних дел П. А. Столыпину было закончено им 28 января 1908 г. и касалось правительственных репрессий и политики насаждения и укрепления мелкой земельной собственности. Толстой указывал на бесплодность насильственной борьбы с революцией и на необходимость отмены земельной собственности. Столыпин не ответил Толстому на это письмо. В неполном виде письмо Толстого было напечатано в «Письмах Л. Н. Толстого», собранных П. А. Сергеенко, изд. «Книга», М. 1910, стр. 314—319; полностью — в Юбилейном сборнике «Лев Николаевич Толстой», под редакцией H. Н. Гусева, Гиз, 1929, стр. 93—96.

244. 9511. Задаго. — Зимако (Zimaco, а не Задаго, как в Дневнике) прислал Толстому из Франции письмо от 1 февраля (нового стиля) 1908 г., в котором выражал согласие с мыслями, выраженными Толстым в его письме от 27 декабря 1907 г. к Генриху Сенкевичу об угнетении поляков в Пруссии, напечатанном во французских газетах. Патриотизм, — писал Зимако, есть вредный предрассудок, вызывающий войны. Вопрос национальный разрешится только тогда, когда будет разрешен вопрос социальный. Социальный вопрос есть прежде всего вопрос экономический; он разрешится только тогда, когда люди станут коммунистами. Коммунизм же может осуществиться лишь при наличии взаимной любви людей друг к другу. В своем ответе Зимако, написанном 26 января, Толстой писал, что он рад общению с ним, как с человеком, близким по взглядам, и указывал, что он только в одном не сходится с Зимако: в признании социального вопроса прежде всего вопросом экономическим. «Социальный вопрос, — писал Толстой, — как вы говорите, или наступление Царствия Божия, как вы подразумеваете и как я понимаю, гораздо шире этого. Экономическая проблема — лишь маленькая часть дуги окружности. Сюда же относится взаимоотношение полов, воспитание детей, отношение к преступникам, к сумасшедшим, к животным и целый ряд личных поступков, которые не входят в экономическую проблему и которые являются самыми важными для человечества. Все эти вопросы не решаются путем разрешения экономической проблемы. И решение этих вопросов и всех вообще вопросов, могущих возникнуть у человека, не входит в область экономических законов, но входит в область духовную». — На письмо Толстого Зимако не ответил.

245. 9516—17 иногда..... видеть меня. — Имеется в виду 16 стих 16 главы Евангелия от Иоанна, где сказано: «Вскоре вы не увидите меня, и опять вскоре увидите меня».

246. 9713. Бюлова. — Бернгард Бюлов (р. 1849 г.) — германский политический деятель, с 1900 по 1909 г. имперский канцлер и прусский министр-президент. «В течение всей своей карьеры Бюлов представлял собой чрезвычайно ловкого и угодливого придворного, прекрасно умевшего обходиться и с императором, и с ближайшими любимцами последнего, и с главными партиями германского рейхстага» (П. Преображенский в статье «Бюлов» — «Большая советская энциклопедия», т. 8). В империалистическую войну был назначен послом в Италию. По окончании войны отошел от политической деятельности.

247. 9714. Рокфелера. — Джон Рокфеллер (1839—1937) — американский миллиардер, глава крупнейшего в мире нефтяного промышленного синдиката.

248. 9734. Читал Schaw. — Бернард Шоу (Shaw, а не Schaw, как у Толстого) (р. 1856 г.) — современный английский писатель. Толстой впервые читал Б. Шоу в январе 1907 г. (См. запись в «Карманном ежедневнике на 1907 год» от 12 января и прим. 19). В Яснополянской библиотеке имеются следующие книги Б. Шоу, вышедшие в 1907 — 1908 гг.: 1) «John Bull’s Other Island and Major Barbara: also How He Lied to Her Husband»; 2) «The Sanity of Art: an Exposure of the Current Nonsense about Artists being Degenerate». В первой из этих книг имеются пометки Толстого. Кроме того, 9 марта 1908 г. Толстой читал книгу Б. Шоу: «The Impossibilities of Anarchism» [«Невозможность анархизма»] (см. Н. Н. Гусев, «Два года с Л. Н. Толстым», изд. Толстовского музея, М. 1928, стр. 108).

9 февраля. Стр. 98—103.

249. 9826. Был Буткевич. — Анатолий Степанович Буткевич (р. 7 ноября 1859 г.) — единомышленник Толстого. Будучи студентом Московского университета, в 1881 г. был выслан административно в Тобольскую губ. По возвращении из ссылки в 1886 г. посетил Толстого и целиком воспринял его взгляды. Поселившись на хуторе в Крапивенском уезде, посвятил себя пчеловодству и сделался крупным специалистом в этой области. Имеет ряд трудов по своей специальности: «Самоучитель пчеловодства», изд. «Деревенская жизнь и крестьянское хозяйство», М. 1905 и последнее вновь пересмотренное и дополненное издание Кооперативного издательства «Жизнь и знание», М. 1931, «Систематическая энциклопедия пчеловодства», Тула, 1928—1929 и др. См. т. 50.

250. 9826. с юнош[ей] учителем. — «Юноша учитель», приезжавший к Толстому с А. С. Буткевичем, — Кондратий Федорович Коношевич (р. 20 сентября 1886 г.). Сын крестьянина с. Орловки, Нежинского у., Черниговской губ., К. Ф. Коношевич окончил Черниговское трехклассное училище, после чего сдал экзамен на звание сельского учителя и в 1905 г. был назначен учителем в село Подлинное, Конотопского у., Черниговской губ. Здесь принял участие в революционном движении, разъезжал по селам и произносил агитационные речи. 15 декабря 1905 г. приехавшим отрядом казаков, драгун и полиции был арестован во время занятий в школе и так же, как двенадцать арестованных крестьян, был привязан арканом к седлам лошадей, которых казаки погнали во всю, и все привязанные волочились по земле. В передышки для лошадей арестованных избивали нагайками, шашками, прикладами, кулаками. Избитых отвезли в Конотопскую тюрьму, где Коношевич просидел четыре с половиной месяца, после чего был выслан под надзор полиции в гор. Ромны Полтавской губ. Здесь познакомился с книгами Толстого и воспринял его взгляды. Уехав без разрешения на родину к отцу, был здесь вторично арестован и два месяца просидел в Нежинской тюрьме. С 1908 по 1920 г. работал в качестве рабочего в Туле, у А. С. Буткевича, в толстовской колонии Н. А. Шеермана в Екатеринославской губ., у единомышленника Толстого М. В. Булыгина в его имении Хатунка, на Кавказе, в Севастополе, в Ставропольской губ., в толстовской детской колонии Опалиха под Москвой. В 1920—1930 гг. работал в пчеловодной артели в Ясной поляне, где организовал пасеку, перешедшую в 1930 г. в ведение Опытной пчеловодной станции.

251. 9832. Письмо от Гр. Петрова. — Григорий Спиридонович Петров (1867—1925) — либеральный священник, популярный писатель, автор многих брошюр на тему о «правде божией» и «царствии божием на земле», как, например, «Евангелие как основа жизни» (выдержало несколько изданий), «По стопам Христа» и др. Редактор журнала «Друг трезвости» (1900—1901 гг.) и газеты «Правда божия» (1906 г.), приостановленной московской администрацией. В 1907 г. был избран членом Второй государственной думы, но вскоре по постановлению духовных властей был водворен «на покаяние» в Коневский монастырь. В 1908 г. напечатал «Письмо митрополиту Антонию», с изложением своих религиозных воззрений, после чего был лишен сана и сделался профессиональным журналистом. В войну 1914—1917 гг. был военным корреспондентом газеты «Русское слово»; корреспонденции его были проникнуты патриотическим духом и призывали к войне «до победного конца». При Советской власти — эмигрант. — Писания Петрова не удовлетворяли Толстого, находившего их недоговоренными и половинчатыми; он говорил, что Петров «не из нутра пишет», и удивлялся, что Петров, при своем понимании христианства, всё-таки «обедни служит». — О своем желании посетить Ясную поляну Петров написал Толстому 2 февраля 1908 г. следующее письмо: «Дорогой и глубокочтимый Лев Николаевич! Видел я недавно Бирюкова и П. А. Сергеенко. Они говорили мне, что Вам понравилось мое письмо о синодальной церкви. Мне это очень дорого. Что будет со мною дальше, не знаю. Говорят, меня будут еще судить за письмо. Это было бы хорошо. Только тогда посадят или вышлют куда-нибудь, а мне очень хотелось бы повидать Вас. Не позволите ли посетить Вас около 10-го февраля. Я не буду надоедать и не отниму Вашего рабочего времени... Вам и Вашей семье искренние лучшие пожелания. Глубоко преданный Вам Г. Петров». Отвечала Г. С. Петрову по просьбе мужа С. А. Толстая 15 февраля. Он приехал в Ясную поляну 24 февраля, а уехал 26-го. Толстой, после разговора с Петровым, не увидел в нем близкого себе человека, и уже 25 февраля сказал Н. Н. Гусеву, что «Петров — не христианин». (Н. Н. Гусев, «Два года с Л. Н. Толстым», изд. Толстовского музея, М. 1928, стр. 101.) Вернувшись из Ясной поляны, Петров написал фельетон «У Л. Н. Толстого», который, за подписью Г. Курбский, был напечатан в «Русском слове» 1908 г. № 62 от 14 марта. Здесь Петров писал: «Основная мысль всего «Круга чтения» всё та же обычная толстовская: внутреннее самоусовершенствование, и только одно оно. Внешние условия жизни, их ужас и неправда, как бы не существуют для автора «Круга чтения»... Он выхватывает личность человека из общества и государства и совершенствует ее, а совершенствование общества как-то проскальзывает между рук. Чувствуется оторванность от жизни, замкнутость в себе. Это — в измененном виде пустынное монашество... По существу это — дряблость характера, слабоволие, духовная трусость, боязнь жизни... И Л. Толстой, как ни великий гений, но это гений старой, отживающей России. Гений России рабской, России крепостнической, России опекаемой».

Толстой был огорчен обнаружившимся в этом фельетоне полным непониманием Петровым его взглядов, о чем он 15 марта 1908 г. в следующих выражениях говорил Н. Н. Гусеву: «А каков наш посетитель-то?... Нежелание не только войти в душу человека, но даже быть добросовестным перед собой, перед своей совестью... Он — революционер, и все, кто не согласен с ним, ничего не значат...» (Н. Н. Гусев, «Два года с Л. Н. Толстым», изд. Толстовского музея, М. 1928, стр. 114).

252. 9910—11. для задуманного воззвания. — Отдельного «Воззвания» Толстой не написал, но написал в форме воззвания гл. XVIII и XIX статьи «Закон насилия и закон любви», куда вошли и мысли, записанные в этом месте Дневника (а также ниже, см. мысль 5 на то же число, стр. 99).

253. 1017—14. «Истинная добродетель..... оно не мы». — Приводимая Толстым мысль Паскаля находится в §XLIX главы XVII второй части его «Pens?es «[«Мыслей»] и в точном переводе гласит так:

«Истинная и единственная добродетель состоит в том, чтобы ненавидеть себя — ибо человек достоин ненависти за свою похоть — и искать Существа, истинно достойного любви, чтобы любить Его. Но раз мы не можем любить того, что вне нас, то нужно любить существо, которое находится в нас самих, но которое не то, что мы сами; это и есть «истинное» в каждом из людей. А таково лишь Существо Всеобъемлющее. Царство Божие — в нас; всеобщее благо — в нас, но это не мы» (Блез Паскаль, «Мысли о религии»). Перевод с французского П. Д. Первова, изд. второе, М. 1899, стр. 233—234).

254. 10311. Собака удивляется на фонограф. — Томас Эдисон в ноябре 1907 г. послал Толстому в подарок фонограф для диктования писем. Аппарат был получен в Ясной поляне 4 января 1908 г. Когда однажды вечером фонограф завели в зале, и раздались его особенные звуки, комнатная собака (пудель) начала, смотря в упор на фонограф, громко на него лаять. Толстой тогда же обратил внимание на этот случай и объяснил его тем, что собака видит в фонографе особое существо.

19 февраля. Стр. 105—107.

255. 10512. как говорил еще Иоанн. — Имеется в виду евангельское повествование о проповеди Иоанна Крестителя (Евангелие от Матфея, гл. 3; от Марка, гл. 1; от Луки, гл. 3). Словом: «одумайтесь» Толстой переводил греческий глагол ??????????, переведенный в Евангелиях словом «покайтесь» (Евангелие от Матфея, гл. 3, ст. 2).

23 февраля. Стр. 108.

256. 10815. Анночке — внучке Толстого Анне Ильинишне Толстой, по первому мужу Хольмберг, по второму — Поповой. См. прим. 460.

10 марта. Стр. 109—110.

257. 10914—15 Затея[ли] юбилей. — 28 августа 1908 г. Толстому исполнялось восемьдесят лет. Для ознаменования этого события в Петербурге образовался «Комитет почина», председателем которого был проф. М. М. Ковалевский, товарищами председателя — В. Г. Короленко и И. Е. Репин, секретарем — М. А. Стахович. В комитет вошли многие писатели и общественные деятели, как-то: Л. Андреев, К. К. Арсеньев, П. Д. Боборыкин, Вал. Брюсов, И. А. Бунин, П. И. Вейнберг, С. А. Венгеров, И. В. Гессен, А. К. Глазунов, Ф. А. Головин, Н. В. Давыдов, H. Н. Златовратский, А. А. Измайлов, Н. А. Котляревский, П. Н. Милюков, С. А. Муромцев, В. И. Немирович-Данченко, Д. Н. Овсянико-Куликовский, Г. С. Петров, А. А. Потехин, Н. А. Римский-Корсаков, Ф. И. Родичев, М. М. Стасюлевич, П. Б. Струве, А. И. Сумбатов (Южин), E. Н. Трубецкой, Н. А. Хомяков, А. А. Шахматов и др. В комитет были приглашены и представители периодической печати, образовавшие временное бюро. Бюро печати обратилось к представителям московской и провинциальной прессы с предложением прислать своих делегатов на собрания комитета для обсуждения вопроса об участии периодической печати в чествовании 80-летия Толстого. Заседание представителей печати состоялось 23 февраля; явилось сорок делегатов. Был намечен план чествования, и собрание поручило бюро созвать всероссийский съезд представителей печати для окончательного установления порядка чествования печатью юбилея Толстого.

Прогрессивная печать горячо откликнулась на призыв комитета и открыла как бы толстовскую рубрику. Почти ежедневно появлялись в печати всевозможные сведения, проекты и беседы о 80-летии Толстого. «Толстовский юбилей», «Национальный праздник», «Грандиозное торжество» так и пестрели в газетах. Предполагалось, что со времени пушкинских дней в Москве в 1880 г. Россия ни разу еще не устраивала таких культурных праздников, и что чествование Толстого будет еще грандиознее. «Тогда праздновала одна Россия, теперь к нам съедутся представители всех цивилизованных государств. Льва Толстого чтут одинаково у нас и за границей. Это мировой гений. Есть еще очень важное отличие будущего торжества от пушкинского: тогда инициатива шла от правительства, и программа праздника составлялась администрацией. Теперь хозяином праздника явится само русское общество, в лице избранных им представителей».

Петербургская и московская городские думы стали обсуждать проекты ознаменования толстовского юбилея. Предполагалось сделать заявление и в Государственной думе и провести законодательным путем в честь юбилея Толстого ряд мероприятий просветительного и гуманитарного характера.

Вся эта усиленная деятельность была прекращена самим Толстым, о чем см. прим. 267.

258. 10918. Был Ч[ертков]. — В 1908 г. В. Г. Чертков вторично приехал в Ясную поляну 29 февраля и уехал 4 марта.

259. 10920. Со мной сделался обморок. — Обморок произошел с Толстым 2 марта 1908 г. В книге H. Н. Гусева «Два года с Л. Н. Толстым» (изд. Толстовского музея, М. 1928, стр. 104—105) случай этот описан следующим образом: «Сегодня был обморок с Львом Николаевичем. Это случилось часа в 4 дня. Перед этим он продиктовал мне свой перевод рассказа Виктора Гюго «Un ath?e». Рассказ этот, кажется, неизвестный ранее Льву Николаевичу и впервые прочитанный им теперь, произвел на него очень сильное впечатление. Содержание рассказа в том, что молодой человек, оставивший священство потому, что пришел к атеистическому миросозерцанию, подробно излагает своему собеседнику свои материалистические взгляды, по которым нет бога, нет души, нет идеала; цель жизни в том, чтобы жить для одного себя. Но когда, пять месяцев спустя после этого разговора, произошло крушение того корабля, на котором он ехал, он, забыв о всех своих рассуждениях, по которым выходило, что наслаждение — единственная цель жизни, бросается в море спасать погибающих женщин и сам погибает. На последних словах рассказа Лев Николаевич заплакал и, окончив, громко всхлипывал... По окончании записи я не ушел сейчас же, а стал приводить в порядок фонограф. Лев Николаевич прошелся несколько раз по комнате. Вдруг мне перестали быть слышны его шаги. Я инстинктивно взглянул в его сторону, и вижу, — он медленно, медленно опускается на спину. Я подбежал к нему, поддержал его за спину, но не в силах был остановить падение его тела, и на моих руках он медленно опустился на пол. На мой крик прибежала Софья Андреевна, бывшая в столовой, стала целовать Льва Николаевича в лоб, позвала лакея, мы подняли его; он сел на полу, но, видимо, еще не приходил в себя и говорил: «Оставьте меня! Я сейчас засну... Тут где-то подушка была... Оставь, оставь»... Мы уложили его на диван. Минут через пять он пришел в себя и попросил обедать, но ел очень мало. Он как будто забыл всё — забыл, как зовут его близких родственников и самые хорошо ему известные места. Не мог вспомнить, где Хамовники...»

260. 10922. статью Индуса в переводе Наживина. — Имеется в виду речь Свами Вивекананды «Бог и человек», помещенная в сборнике: Ив. Наживин, «Голоса народов», выпуск 1, М. 1908, стр. 65—79. Об этой статье Толстой писал И. Ф. Наживину 12 марта 1908 г.: «Статья индуса особенно поразила меня. Это необыкновенно хорошо». (Ив. Наживин, «Из жизни Л. Н. Толстого», изд. «Сфинкс», М. 1911, стр. 153.) Свам Вивекананда (1861—1902) — индусский религиозный мыслитель, ученик Рамакришны.

261. 11012. Читаю газету Русь. — Петербургская газета «Русь» в 1908 году выходила в издании А. А. Суворина (сына) под редакцией сначала М. М.. Крамалея, затем С. А. Изнара. Толстой говорил, что у этой газеты два достоинства: печатает вверху первой страницы перечень главнейших событий за день и тут же сообщает сведения о числе казней и смертных: приговоров (H. Н. Гусев, «Два года с Л. Н. Толстым», изд. Толстовского музея, М. 1928, стр. 80).

21 марта. Стр. 110—111.

262. 11024—25. работал над новым изданием Кр[уга] Чт[ения]. — Толстой работал над корректурами второго издания «Круга чтения», печатавшегося в издании т-ва И. Д. Сытина.

263. 11025. Гусев..... помогает. — Предварительно корректуры «Круга чтения» прочитывались H. Н. Гусевым, иногда предлагавшим Толстому изменения и дополнения мыслей, частью принимавшиеся, частью отвергавшиеся Толстым..

264. 11026. Мар[ьей] Алек[сандровной] — М. А. Шмидт.

265. 11027. Детским евангелием — книжкой «Учение Христа, изложенное для детей».

266. 1114. ругательное письмо. — Толстой имеет в виду следующее письмо:

«Курск. 16 марта.

«Милостивый государь Лев Николаевич!

«Читая каждый день о предстоящем юбилее в честь вас, я положительно поражаюсь тому, что вы, человек одаренный разумом (этого я от вас отнять не могу), до сих пор не проверили вашу совесть, против которой вы действовали полвека, и теперь, находясь уже на склоне вашей жизни, вы еще, как видно, самодовольно прочитываете и выслушиваете ту суматоху недалеких людей, которые в состоянии повторять только чужие слова, в том числе и ваши, но те люди, повторяю, недалекие, поэтому я оставляю их в покое, а вас оставить не могу потому, что в каждом человеке существует совесть, то неужели самообольщение берет верх над здравым рассудком, неужели ваша совесть заснула настолько, что не пробудится и к последнему моменту вашей жизни? Если так, то это будет очень печально, что человек, одаренный дорогим разумом от бога, сделал столько зла, что является почти главным виновником нравственного падения своего дорогого отечества и теперь еще кичится тем, что ему, т. е. тебе, хотят создать вечную славу. Но помни, смертный, что вечной славы тебе не будет, проснутся русские люди и создадут тебе вечное проклятие зa то, что ты первый подорвал дух религии, ты первый подорвал нравственность нашей молодежи, ты первый нарушил счастье семейных очагов, ты первый проповедывал о безбрачии, и всё это тобою достигнуто, и без сомнения известно, что масса невинных жертв влачат жалкое существование в роде Кати из твоего «Воскресения», и теперь на старости лет ты еще готовишься встать своей дряхлой ногой на пьедестал созданной тобою мерзости.

«Проснись, окаянный, пока еще не поздно, иначе тебя ждет вечное проклятие, покайся перед всем миром, и тогда только примет твое раскаяние всемогущий бог.

«В заключение скажу последнее, что если в тебе была когда-либо совесть разумного человека, то сбрось свою маску (лапти и рубаху) и, прочитав это письмо, не бросай его с негодными бумагами, а отправь в редакцию выдающихся изданий и сам должен просить, чтобы оно полностью было напечатано для того, чтобы судил весь мир истинно верующих людей, а не развращенных тобою, это очистит твою совесть. К. Воинов Разумов».

267. 1114—6. Хочу..... высказаться. — Толстой воспользовался полученным им «ругательным» письмом (таких было несколько) по случаю его предстоящего юбилея для того, чтобы постараться прекратить всякую общественную деятельность, связанную с его чествованием. 25 марта 1908 г. в Ясную поляну приехал член «Комитета почина», старый друг семьи Толстых, бывший прокурор, затем председатель Тульского окружного суда, а в то время председатель Московского окружного суда Николай Васильевич Давыдов. Толстой тогда же продиктовал и передал Н. В. Давыдову письмо в редакции газет, в котором говорил, что готовящийся юбилей «чрезвычайно тяжел» для него, главное, потому что «эти готовящиеся чествования даже при своем приготовлении вызывают в большом количестве людей самые недобрые чувства» к нему. (См. это письмо в сборнике «Письма Л. Н. Толстого», собранные и редактированные П. А. Сергеенко, изд. «Книга». М. 1910, стр. 325—326.) Письмо было прочтено Н. В. Давыдовым на заседании Общества любителей российской словесности, имевшего намерение устроить торжественное заседание в честь восьмидесятилетия Толстого, после чего «Комитет почина» опубликовал в петербургских и московских газетах следующее заявление:

«Члены комитета почина учредили его, считая необходимым сорганизовать желающих чествовать восьмидесятую годовщину рождения великого писателя и выразить ему в этот день любовь и благодарность многих миллионов его восторженных почитателей.

«В ответ на первое же оповещение. положительно со всех концов России и из-за границы стали поступать заявления о желании участвовать, предложения программ, услуг и пожертвований.

«Представители прессы, объединившись в бюро, члены которого вошли в состав комитета, испросили разрешение надлежащей власти созвать всероссийский съезд печати для обсуждения вопросов, связанных о участием печати в чествовании Л. Н. Толстого.

«Москва учредила отделение комитета и стала вырабатывать программу чествования. Многие провинциальные города последовали ее примеру. Заявления поступали не только из соседних европейских стран, но и от самых отдаленных народов других частей света, из Индии, Канады, Японии, Новой Зеландии. При личных переговорах в Берлине, Лондоне и Париже всюду встречено не только горячее сочувствие идее комитета почина, но полная готовность немедленного активного содействия. В организационные комитеты намечались самые громкие и популярные имена. Приглашения не только не встретили ни одного отказа, но самые занятые, маститые литераторы, художники, ученые сами настаивали на своем участии.

«В Англии в 4 дня (26—30 марта н. с.) успели напечатать воззвание во всех лондонских и провинциальных газетах, образовался комитет из самых выдающихся лиц и открылась подписка на толстовский фонд в банкирском доме Messrs Barclay’s. Казалось, горячее желание всех откликнуться на призыв комитета почина и восторженный подъем чувства обещал превзойти своим выражением когда-либо бывшие международные чествования и явить поразительное зрелище поклонения целого мира, всех объединившихся народов одному великому человеку за то, что он положил всю свою долгую жизнь и свой гениальный талант на подъем человеческого духа, на истолкование правды, в человеческих чувствах и правды жизни. Но этому величественному чествованию не суждено осуществиться по воле того, кому оно посвящалось.

«Секретарь комитета получил от гр. Толстого письмо, в котором он, между прочим, говорит: «... Обращаюсь с большой, большой просьбой. Просьба моя в том, чтобы прекратить этот затеянный юбилей, который кроме страдания и — хуже чем страдания — сознания дурного поступка, не доставит мне ничего иного. Вы знаете, что и всегда, и особенно в мои годы (когда так близок к смерти), нет ничего дороже любви людей. И вот эта любовь, я боюсь, будет нарушена этим юбилеем. Я вчера получил письмо, в котором пишут, что все православные люди будут оскорблены этим чествованием. Я никогда не думал про это, но то, что мне пишут, совершенно справедливо. Не у одних этих, а у многих других людей чествование вызовет недоброе чувство ко мне. И это для меня самое больное. Те, кто любит меня (я знаю их и они меня знают), для тех не нужно никаких внешних форм для выражения их чувств. Так вот моя великая просьба. Сделайте, что можете, чтоб отменить этот юбилей и освободить меня. Навеки вам буду очень, очень благодарен»...

«Великий художник отменяет не только самое заслуженное, но и самое внушительное чествование, всеми восторженно предпринятое.

«Привет и поклонение целого мира не утешат великой души мудрого старца, если они могут привести к раздражению, злобе и оскорбленному чувству других людей.

«Он сам — свой высший суд.

«Его решению благоговейно подчиняется всякий чуткий человек, и комитет почина и бюро печати считают долгом прекратить свою деятельность».

268. 1116—7. Саша выписывает из книжечек. — Толстой поручил дочери Александре Львовне переписать на машинке записанные им в записную книжку мысли и вложить их в его Дневник, что и было ею исполнено. Мы печатаем эти вложенные в Дневник листы в тексте Дневника: см. стр. 111—115.

23 марта. Стр. 112—114.

269. 11223. Прежде, чем был Авраам, я есмь. — Текст взят из Евангелия от Иоанна гл. 8, ст. 58.

25 марта. Стр. 114—115.

270. 1157. на Cep[еже]. — «Сережа» — старший сын Толстого Сергей Львович.

10 апреля. Стр. 115.

271. 11513. Были сыновья. — 31 марта 1908 г. в Ясную поляну приехал Илья Львович Толстой, 4 апреля — Лев Львович, 9 апреля — Михаил Львович.

272. 11518. пишу статью. — Подразумевается статья: «Закон насилия и закон любви».

19 апреля. Стр. 116.

273. 11610. Был Семенов. — Леонид Дмитриевич Семенов (р. 19 ноября 1880 г.; ум. 13 декабря 1917 г.) — внук сенатора и вице-председателя Русского географического общества П. П. Семенова-Тяньшанского, сын помещика и действительного статского советника. Кончил историко-филологический факультет петербургского университета; в 1905 г. выпустил «Собрание стихотворений» (изд. «Содружество»), о котором Ник. Поярков в книге «Поэты наших дней» (М. 1907 г., стр. 131) писал: «Если приклеивать ярлык, молодого поэта можно причислить к той школе, во главе которой стоят Андрей Белый и Ал. Блок. Мистический налет, искание бога, жажда озарений — вот штрихи, бегло набрасывающие схему этой школы». Писал стихи и статьи о театре в журнале «Новый путь»; там же (1903 г. № 5) была напечатана его драма «Около тайны». В 1906 г. Л. Д. Семенов увлекся революционным настроением и ходил по деревням с революционной агитацией, в то же время стараясь удерживать крестьян от разгромов имений. Его арестовали, он бежал, его поймали и сильно избили. Сидя в течение года в тюрьме, Л. Д. Семенов стал читать Евангелие и проникся религиозным настроением. По выходе из тюрьмы сблизился с А. М. Добролюбовым и воспринял его миросозерцание. Средства к существованию стал добывать физическим трудом, поселившись работником у крестьянина в деревне Гремячка, Рязанской губ., Данковского уезда вблизи имения своих родных. В Ясной поляне был впервые 22 июня 1907 г.; произвел на Толстого впечатление очень близкого ему человека («я больше, чем желаю любить всякого человека, полюбил вас», писал ему Толстой 8 августа 1907 г.). Приехав в Ясную поляну вторично 14 апреля 1908 г., Л. Д. Семенов привез Толстому свой рассказ «Отрывки» (о смертной казни), который очень растрогал Толстого (за исключением начала) и который Толстой отправил с своим письмом в «Вестник Европы», где он и был напечатан в № 8 за 1908 г. О впечатлении, произведенном на Толстого этим рассказом Л. Д. Семенова, см. H. Н. Гусев «Два года с Л. Н. Толстым», М. 1928, стр. 154—155. С самого начала своего знакомства с Толстым Л. Д. Семенов не прерывал с ним, хотя и не частой, но серьезной и задушевной переписки (письма Толстого к Л. Д. Семенову, с инициалами адресата: Л. С., напечатаны в «Письмах Л. Н. Толстого», собранных и редактированных П. А. Сергеенко, т. второй, изд. «Книга», М. 1911). Л. Д. Семенов много общался с сектантами — скопцами, хлыстами, бегунами в губерниях Симбирской, Калужской, Орловской; особенно сблизился он с хлыстами, которых считал наиболее близкими к духовному пониманию учения Христа. В 1908 г. Л. Д. Семенов, чтобы «смирить свой дух», проработал несколько месяцев в шахтах. Ползая на четвереньках, по колени в воде, он толкал в подземных галлереях вагонетки с углем. От военной службы Л. Д. Семенов отказался в 1908 г., однако его оставляли в покое до октября 1910 г., когда возникло жандармское дело о нем и его пропаганде. В марте 1911 г. Семенова арестовали и, несмотря на его отказ, определили солдатом в Оровайский полк и в течение двух лет пересылали с места на место: из одной казармы в другую, в лазарет, на гауптвахту, в дом умалишенных и т. д. 60 суток Л. Д. Семенов просидел в карцере, из них 45 на хлебе и воде. В 1913 г. был отправлен в Казанскую окружную лечебницу, где его признали душевно больным и неспособным к военной службе. Последние годы жизни вернулся к православию; жил в небольшой общине единоверцев в деревне Гремячке, где был убит бандитами. Л. Д. Семенову принадлежит еще: «У порога неизбежности. Листки» — «Альманах издательства Шиповник», книга 8, Спб. 1909, стр. 7—48. О Л. Д. Семенове см.: Ю. Якубовский, «Л. Н. Толстой и его друзья» — «Толстовский ежегодник 1913 года», изд. Общества Толстовского музея в С. -Петербурге и Толстовского общества в Москве, отдел «Воспоминания», стр. 39, 41—42; А. С. Пругавин, «Неприемлющие мира», изд. «Задруга», М. 1918, стр. 176—179; Н. Муравьев, «Богоискатель» — «Понедельник Власти народа» 1918, № 4 от 25 марта; С. Дурылин, «Бегун» — там же, № 5 от 1 апреля; Л. Днепрович, «Погибший правдописатель» — «Народное богатство» (Рязань) 1918, 2; Н. Одинокий, «Узоры жизни» — там же; В. Молочников, «Свет и тени» — «Толстой и о Толстом», сборник третий, изд. Толстовского музея, М. 1927, стр. 82—85; Валерий Брюсов, «Дневники», изд. М. и С. Сабашниковых, М. 1927; В. Пяст, «Встречи», изд. «Федерация», М. 1929; Андрей Белый, «Начало века», Гихл, 1933.

28 апреля. Стр. 116.

274. 11613. Меня старательно лечат. — 12 апреля с Толстым произошел второй обморок, сопровождавшийся забывчивостью и большой слабостью. Хотя уже на другой день 13 апреля он ходил, а на следующий день ездил верхом, но так как вполне здоровье его не восстанавливалось, С. А. Толстая вызвала доктора Д. В. Никитина, который приехал 20 апреля, и В. А. Щуровского, приехавшего 21 апреля. В «Ежедневнике» С. А. Толстой 21 апреля 1908 г. записано: «Совещались доктора, слушали, расспрашивали Льва Николаевича. Обморок от переутомления; катарр прямой и толстой кишки, изжога нервная».

275. 11613. Был Щур[овский]. — Владимир Андреевич Щуровский (р. 1852 г.) — врач, ассистент при университетской клинике внутренних болезней в Москве. Лечил Толстого во время его крымской болезни в 1901—1902 гг.; был и при его последних днях в Астапове. См. т. 54.

276. 11613—15. Усердие не знает. — В записках Н. Н. Гусева «Два года с Л. Н. Толстым» (изд. Толстовского музея, М. 1928, стр. 138) имеется следующая запись от 22 апреля 1908 г. (Гусев тогда только-что вернулся в Ясную поляну после нескольких дней отсутствия): «Вчера приезжал ко Льву Николаевичу, по приглашению Софьи Андреевны, известный московский врач Щуровский. Лев Николаевич улыбаясь сказал мне про него:

— Лечили меня вчера... Он был мне скорее приятен... Исповедываться я еще могу, а причащаться — нет. (С исповедью Лев Николаевич сравнивал докторский осмотр, с причащением — принятие лекарств.) Он там иод прописал...»

277. 11615. Несколько дней, да и почти всегда нехорошо... — В «Ежедневнике» С. А. Толстой имеются следующие записи о здоровье Льва Николаевича. 25 апреля: «У Льва Николаевича сильное отделение геморроидальной крови». 26 апреля: «Лев Николаевич всё зябнет». 28 апреля: «[Лев Николаевич] гулял, но жалуется на слабость».

278. 11616. кажется, что кончил статью. — Имеется в виду статья «Закон насилия и закон любви». Однако Толстой продолжал работать над этой статьей еще некоторое время.

279. 11619—20. Вчера получил укорительное по пунктам письмо. — Толстой получил письмо от крестьянина с. Дедилова Богородицкого у. Тульской губ. Я. С. Фетисова, посетившего его 17 февраля 1908 г. и в то время жившего в Москве. В своем письме С. Я. Фетисов так формулировал те возражения, которые ему приходилось слышать против Толстого: «Одни говорят, что толстовство утопия, и утопия, отставшая от жизни. Другие говорят, что 1) толстовство — теория сытого человека, которому нет дела до житейской неурядицы. Сам Толстой живет припеваючи; говорит одно, а живет по другому. (С последним отчасти согласен и я.) Все эти возражения по существу, конечно, неважны. Но обидно и горько слышать, когда говорят, что 1) Толстой отдал землю не крестьянам, а жене; 2) говорит о свободном воспитании и образовании, а у яснополянских крестьян гнилая школа; 3) отрицает науку и искусство, а сам пользуется всем, что они дали; 4) говорит, что писательство пустяки, а сам пишет; 5) говорит, что все люди должны жить скромно, а сам живет в барском доме и по-барски; 6) других упрекает за праздность и роскошь, а на свою праздную и развращенную семью смотрит сквозь пальцы; 7) отвергает всякое правительство, а живет вместе с сыном, который служит земским начальником. И если он ссылается на Христа, то и жить должен по примеру Христа: Христос как учил жить других, так жил и сам и даже умер, не отказавшись от своего учения. Кроме того теория Толстого вообще никаких научных данных под собой не имеет. Она хочет изменить жизнь. людей, рассчитывая на их доброе желание. Но это утопия. Общественная же теория должна быть не утопична, а научна. Христианство существует 1900 лет, и жизнь от этого не улучшилась. Людей нужно не просить, а принудить к лучшей жизни. А чтобы знать, как лучше устроить жизнь, нужно изучать ее во всех проявлениях и на основании этого научного знания вводить новые начала и не просьбами, а кулаком». — Вот что говорят про толстовство люди образованные. И если бы вы, Лев; Николаевич, передали землю не жене, а крестьянам, то почти все эти возражения отпали бы сами собой. Теперь же, когда указывают на недочеты в вашей личной жизни, приходится ужасно мучиться».

На это письмо Толстой не ответил.

280. 11623 как вчера говорит Паскаль. — Слово «вчера» означает здесь: во вчерашнем дне «Мыслей мудрых людей на каждый день»; которые Толстой прочитывал ежедневно. На 27 апреля здесь помещена следующая мысль Паскаля: «Одни люди ищут блага во власти, другие в любознательности, в науках, третьи в наслаждениях. Эти три рода вожделений образовали три различных школы, и все философы следовали какой-либо из трех. Те же, которые более других приблизились к истинной философии, поняли, что всеобщее благо, — предмет стремления всех людей, — не должно заключаться ни в одной из частных вещей, которыми могут владеть только одни и которые, будучи разделены, скорее огорчают их обладателя отсутствием недостающей части, чем доставляют наслаждение тою частью, которая ему принадлежит. Они поняли, что истинное благо должно быть таково, чтобы им могли обладать все сразу, без убыли его и без зависти, и чтобы никто не мог потерять его помимо своей воли».

9 мая. Стр. 116—117.

281. 11627. Все занят статьей. — Разумеется статья «Закон насилия и закон любви».

282. 11627—28. Дня четыре посвятил для воспоминаний о солдате для Поши. — По просьбе П. И. Бирюкова, писавшего тогда его биографию, Толстой написал, в форме письма к нему, воспоминания о своей защите в 1866 г. в военном суде солдата Шабунина, ударившего офицера. Солдат был приговорен к смертной казни и расстрелян. Воспоминания были начаты 1 мая и окончены 24 мая; появились впервые с цензурными пропусками в книге: П. Бирюков, «Лев Николаевич Толстой, Биография», том II, изд. «Посредник» № 716, М. 1908, стр. 94—104. Полностью в сборнике: Л. Н. Толстой, ,,«Не могу молчать» и др. статьи о смертной казни“, изд. «Единение», М. 1917, стр. 22—23.

283. 11628—29. Нынче не письма, а разговор о праве на мои сочинени[я] после смерти. — Смысл фразы: были тяжелы не полученные письма (как это записано в предыдущей записи 28 апреля), а разговор. — С того самого времени, когда Толстой в 1891 г. отказался от права собственности на все свои произведения последних лет, предоставив перепечатывать их всем желающим, его жена не могла примириться с тем, что вследствие этого его отказа она и ее дети лишаются больших денежных сумм. В последние годы жизни Толстого, когда здоровье его стало заметно ослабевать, Софья Андреевна стала настойчиво добиваться от него передачи ей прав на его сочинения после его смерти. Такого содержания разговор она вела и 3 декабря 1908 г. (см. запись Дневника от 4 декабря 1908 г. и примечание к ней), и в июле 1909 г. (см. Дневник 1909 г., т. 57), и неоднократно в течение июля — октября 1910 г. (см. Дневник 1910 г,. т. 58).

12 мая. Стр. 117.

284. 11719—20. от известия о 20 повешенных крестьяна[х]. — Сообщение о двадцати повешенных крестьянах Толстой прочел 10 мая в № 107 «Русских ведомостей» от 9 мая, а затем 11 мая в № 127 «Руси» от 9 мая, где было напечатано: «Херсон. 8 [мая]. Сегодня на стрельбищном поле казнены через повешение двадцать крестьян, осужденных военно-окружным судом зa разбойное нападение на усадьбу землевладельца Лубенко в Елисаветградском уезде».

285. 11720—21. начал..... не мог продолжать. — 11 мая 1908 г. Толстой продиктовал в фонограф следующее начало статьи о смертных казнях: «Нет, это невозможно! Нельзя так жить!.. Нельзя так жить!.. Нельзя и нельзя. Каждый день столько смертных приговоров, столько казней; нынче пять, завтра семь, нынче двадцать мужиков повешено, двадцать смертей... А в Думе продолжаются разговоры о Финляндии, о приезде королей, и всем кажется, что это так и должно быть» (H. Н. Гусев, «Два года с Л. Н. Толстым», изд. Толстовского музея, М. 1928, стр. 156).

286. 11727—28. письмо Анато[лию] Федоровичу. — Анатолий Федорович Кони (1844—1927) — писатель, общественный и судебный деятель, в то время член государственного совета, старый (с 1887 года) знакомый Толстого. См. т. 53, прим. к записи Дневника от 2 декабря 1896 г. Письмо Толстого к Кони от 12 мая 1908 г. неизвестно, если только это не то неконченное начало письма в несколько строк, которое хранится в архиве Д. П. Маковицкого в Национальном музее в Праге и фотография с которого имеется в Гос. Литературном музее в Москве (шифр 4—43). Во всяком случае письмо не было отправлено по назначению. Касалось оно вероятно дела В. А. Молочникова (см. прим. 288), о чем Толстой писал Кони и 15 мая 1908 г.

14 мая. Стр. 117—118.

287. 1181—2. написал о казнях — 13 мая 1908 г. Толстой начал писать статью против смертных казней, которой в процессе работы дал заглавие: «Не могу молчать». Статья была вызвана газетным сообщением о казни двадцати крестьян в Херсоне и была закончена 31 мая. Появилась в отрывках 3 июля 1908 г. в газетах: «Русские ведомости», «Слово», «Речь», «Современное слово» и др. Полностью — летом 1908 г. в нелегальной типографии в Туле и в том же году в издании J. Ladyschnikow (Берлин, без обозначения года). Почти все газеты, напечатавшие выдержки из «Не могу молчать», были оштрафованы в административном порядке. Первая редакция статьи, подписанная 14 мая 1908 г., появилась в 1917 г. в издании Толстовского музея в Петрограде (кн. 2).

288. 1182. о Молочникове. — По поводу присуждения 7 мая 1908 г. его единомышленника В. А. Молочникова (см. прим. 220) к одному году заключения в крепости за хранение и распространение недозволенных статей Толстого, Лев Николаевич написал письмо в редакцию газеты «Русь», в котором доказывал правительству, что преследовать за его сочинения нужно его самого, а не его единомышленников. Письмо было подписано 18 мая и появилось с цензурными сокращениями в № 140 «Руси» от 22 мая 1908 г.

289. 1183. Был Муравьев. — Николай Константинович Муравьев (р. 21 марта 1870 г., — ум. 31 декабря 1936 г.) московский присяжный поверенный. Выступал защитником на многих политических процессах, в том числе и членов партии большевиков; вел дела близких к Толстому А. Н. Аггеева, В. А. Молочникова, а в 1916 г. — дело толстовцев, обвинявшихся в составлении и распространении воззвания против войны. У Толстого был впервые 15 октября 1902 г. (см. т. 54). В 1909—1910 гг. принимал участие в составлении завещания Толстого, имевшего целью после его смерти сделать общим достоянием все его литературные произведения. В 1917 г. был председателем Верховной следственной комиссии для расследования противозаконных по должности действий министров царского правительства. Состоял членом «Комитета по исполнению воли Толстого в отношении его писаний».

290. 1183. много рассказывал мучительного. — Н. К. Муравьев рассказывал Толстому подробности о тех политических процессах, в которых ему приходилось тогда выступать защитником.

291. 1184. были сыновья Анд[рей] и Мих[аил]. — Михаил Львович Толстой (р. 20 декабря 1879 г.) — младший сын Толстого. См. т. 49, прим. к записи Дневника 10 марта 1884 г. Андрей и Михаил Львовичи Толстые были в Ясной поляне 13 мая 1908 г.

292. 1185. С[aша] приехала. — Александра Львовна Толстая 13 мая 1908 г. вернулась из Москвы, куда уехала 9 мая.

293. 1188. «Бог живет..... знают это». — «Бог живет во всех людях, но не все люди живут в боге» — изречение индусского религиозного мыслителя Парамагамзы Рамакришны (1835—1886), включенное Толстым в «Круг чтения» на 14 мая (№ 2, подпись: «Браминская мудрость»).

27 марта. Стр. 118—119.

593а. 11829 (к статье). — Здесь, как и ниже, в записях 3 и 6 апреля 1908 г., имеется в виду статья «Закон насилия и закон любви».

3 апреля. Стр. 120.

294. 1202. Никем не мучимы, сами себя мучаете. — Выражение: «никем не мучимы, сами себя мучают» заимствовано из летописи Нестора. Толстому это выражение нравилось, и он нередко употреблял его в разговорах. Отрывок из Несторовой летописи, в котором употреблено это выражение, помещен Толстым в его «Азбуку» (1872 г.).

295. 1203—4. уничтожение общины. — Закон 9 ноября 1906 г. поощрял выход из общины и продажу надельной земли. Министр внутренних дел П. А. Столыпин рассчитывал таким путем укрепить кулачество, как опору против революции. Толстого очень возмущало разрушение общины, в которой он видел проявление лучших душевных свойств русского крестьянства — стремления к установлению равенства в условиях пользования землей.

20 апреля. Стр. 122—123.

295а. 12221. Записано как-то в начале года. — См. запись от 13 февраля 1908 г., стр. 105.

296. 12226. Нирвана — термин буддийской религиозной философии, которым обозначается высшая цель человеческих стремлений, блаженное вечное состояние абсолютного спокойствия души, наступающее после окон чания последовательных воплощений души на земле.

26 апреля. Стр. 124—125.

297. 1259 Таничка — внучка Толстого Татьяна Михайловна Сухотина (р. 6 ноября 1905 г.).

298. 12510. Мика — внук Толстого Никита Львович Толстой (р. 22 июля 1902 г.).

2 мая. Стр. 126.

299. 12610—11. полный невежда...... Гекель. — Эрнст Геккель (1834—1919) — немецкий зоолог, дарвинист. В апреле 1908 г. Е. И. Попов (см. прим. 58) послал Толстому выписку из книги Геккеля «Мировые загадки», в которой с точки зрения естествознания оправдывалась смертная казнь. Толстой поместил эту выписку и свои суждения о ней в воспоминания о суде над солдатом в 1866 г., которыми он был тогда занят,

11 мая. Стр. 127.

300. 12710. «Старый брешет» — это выражение было употреблено по отношению к Толстому в письме к нему крестьянина Ивана Гусарова, бывшего у него 26 декабря 1907 г. Письмо было написано 7 мая 1908 г. из общины Н. А. Шейермана в Екатеринославской губ. Вспоминая свое посещение Толстого, Гусаров писал: «Я тогда находился в вихре вопросов жизни, но не понимал, какой жизни, плотское затемняло духовное, и ответы не получались, вот это инстинктивно и толкало меня и не позволяло мне остаться там, где я жил. Я куда-то стремился всё время, искал всюду выход, но куда ни обращусь, всё не то, зашел к тебе, не понял тебя, почему и не обратил внимания на то, что ты говорил: брешет, дескать, старый, говорит, что я живу здесь невольно, а у самого вон какие хоромы, да еще лакей».

15 мая. Стр. 127—128.

301. 1285—6. пусть тот, кто без греха, бросит первый камень. — Текст взят из Евангелия от Иоанна гл. 8, ст. 7 (история блудницы).

20 мая. Стр. 129.

302. 12916. Со[ня] в Москве и Петер[бурге]. — С. А. Толстая 15 мая 1908 г. уехала по своим делам в Москву, откуда 17 мая проехала в Петербург и вернулась в Ясную поляну 21 мая.

303. 12919. Были Добролюбовцы два из Самары. — «Добролюбовцы» — последователи Александра Михайловича Добролюбова (см. прим. 75), «брат Сергей» и «брат Данила», крестьяне селений Патровки и Гавриловки Самарской губ. Они ехали в Киев посетить заключенного за отказ от воинской повинности единоверца А. И. Кудрина (см. прим. 195). Посещение добролюбовцев описано в дневнике Н. Н. Гусева «Два года с Л. Н. Толстым» (изд. 1928 г., стр. 158—159) и в статье В. А. Молочникова «Свет и тени» в сборнике «Толстой и о Толстом», 3, редакция Н. Н. Гусева и В. Г. Черткова, изд. Толстовского музея, М. 1927, стр. 82—87. Добролюбовцы приехали к Толстому 16 мая и уехали 17 мая.

21 мая. Стр. 129—130.

304. 12933—1301. Были 120 детей железно-дорож[ного] училища.— 20 мая 1908 г. Толстого посетили сто двадцать учеников Тульского железнодорожного училища, которых сопровождали шесть учителей. Все дети были с букетами цветов в руках. Толстой всем детям роздал книжки: младшим брошюры «Посредника» «Малым ребятам», а старшим — свои народные рассказы, и дал им прослушать сказанное им в фонограф переложение рассказа Лескова «Под праздник обидели».

305. 1301—2. Писал немного «Казни» — статью «Не могу молчать».

306. 1302. с отвращением читал «Фигнер». — Толстой читал книгу: В. В... в, «Русские женщины на эшафоте», М. 1907. Народоволке Вере Николаевне Фигнер (р. 1851 г.) здесь посвящены страницы 99—134. Кроме биографических сведений, здесь даны показания В. Н. Фигнер на предварительном следствии и выдержки из обвинительного акта и ее речи на суде (в 1884 г.). Книга была конфискована в 1908 г. «Отвращение» было вызвано в Толстом, без сомнения, террористической деятельностью В. Н. Фигнер.

307. 1302—4. Нынче утром б[ыл] старик нищий..... два студента. — О бывших у Толстого 21 мая 1908 г. нищем и двух студентах ничего не знаем.

29 мая. Стр. 130—132.

308. 13029. б[ыл] очень тяжел[ый] К. — Под буквой «К» скрыт приезжавший в Ясную поляну Дмитрий Фомич Кобеко (1837—1918), отец тульского губернатора Д. Д. Кобеко, в 1901—1908 гг. член Государственного совета, с 1902 г. директор императорской Публичной библиотеки, член корреспондент Академии наук по разряду историко-политических наук. Автор трудов: «Цесаревич Павел Петрович» (Спб. 1882), «Императорский царскосельский лицей» (Спб. 1911) и др. В 1904—1905 гг. председатель комиссии по составлению проекта нового закона о печати, в которой отстаивал необходимость свободы печати. В 1903—1904 гг. Д. Ф. Кобеко присылал Толстому из Публичной библиотеки книги для его работы над «Хаджи Муратом», а также книги о декабристах. 28 мая 1908 г. Д. Ф. Кобеко приезжал в Ясную поляну для переговоров с С. А. Толстой относительно приобретения Публичной библиотекой писем декабристов, принадлежавших одной из монахинь Шамординского монастыря, где жила сестра Толстого Мария Николаевна. О своем разговоре с Д. Ф. Кобеко Толстой в тот же день сказал H. Н. Гусеву: «Я молодых уговариваю вино не пить, а старикам советую думать о смерти. Он признался, что совсем не думает. Вероятно, он ни во что не верит» (H. Н. Гусев, «Два года с Л. Н. Толстым», М. 1928, стр. 169).

309. 13030. приехал[и]..... Стамо с сыном. — Элеонора Романовна Стамо — бессарабская помещица, жена председателя Хотинской земской управы, разделявшая взгляды Толстого. В то время проживала в Киеве; в первый раз приезжала к Толстому 22 июля 1907 г. (см. «Карманный ежедневник на 1907 год», запись под этим числом, стр. 204). Э. Р. Стамо принадлежит брошюра: «Лев Николаевич Толстой и евреи» (без имени автора, на последней странице подпись: Э. Р. С.), Киев. 1910. Здесь переданы некоторые разговоры автора с Толстым о евреях и напечатаны три письма Толстого к автору. Беседы Толстого с Э. Р. Стамо и ее сыном студентом о евреях, о земельном вопросе и о политической деятельности записаны в книге Н. Н. Гусева «Два года с Л. Н. Толстым», изд. 1928 г., стр. 167—174.

310. 13031. Радуюсь очень приезду Ч[ерткова]. — В. Г. Чертков окончательно вернулся в Россию в мае 1908 г. и поселился временно на даче на станции Козловка-Засека, в пяти верстах от Ясной поляны.

311. 13032. С[аша] была у Тани. — Александра Львовна Толстая уехала 25 мая 1908 г. к сестре Татьяне Львовне Сухотиной, жившей с мужем М. С. Сухотиным в его имении Кочеты, Тульской губ., Новосильского у.

312. 13032—33. Были еще Ст[аховичи]. — Сестра Михаила Александровича и Софии Александровны Стаховичей, Мария Александровна, по мужу Рыдзевская (1866—1923), жена Константина Николаевича Рыдзевского, товарища министра внутренних дел и сенатора; и ее племянница Ольга Константиновна Рыдзевская (р. 1888 г.).

313. 1311. кончил о смертн[ых] казн[ях]. — Статья о смертных казнях («Не могу молчать») была вполне закончена Толстым лишь 31 мая 1908 г.

314. 1311—2. писал письмо крестьянину о земле. — Толстой получил письмо от крестьянина хутора Независимого Оренбургской губ. Александра Шильцова, написанное 20 апреля 1908 г. Шильцов в своем письме, которое он подписал: «ваш внук, бедный, но счастливый крестьянин», выражал Толстому чувства любви и благодарности за всё им сделанное и с любовью описывал условия своей земледельческой жизни не только в прозе, но и в стихах («Пусть я бедняк с голодным ртом, Зато я на поле с трудом Под солнцем день деньской потею И труд свой, всю свою затею С любовью кроткой выношу И жизни лучшей не прошу»). Кроме того, Шильцов задавал Толстому вопрос: «Мне бы хотелось узнать, дорогой дедушка, какого вы мнения о нашей кормилице земле, когда она не будет в частной собственности: скоро или нет, и когда народ будет ей пользоваться на равных правах».

В своем ответе Шильцову, написанном 30 мая 1908 г., Толстой изложил проект Генри Джорджа уничтожения собственности на землю путем введения «единого налога» с ценности земли, как наиболее, по его мнению, справедливый и практичный способ разрешения земельного вопроса.

315. 1315. разговор с Ник[олаевым] и Стамо. — Разговор Толстого с С. Д. Николаевым, Э. Р. Стамо и ее сыном о земельном вопросе, происходивший вечером 28 мая 1908 г., записан в книге Н. Н. Гусева: «Два года с Л. Н. Толстым», М. 1928, стр. 169—174.

316. 1316. о приезде..... Николаевых. — Сергей Дмитриевич Николаев с семьей на лето 1908 г. поселился в деревне Ясная поляна.

317. 1317. Сони-невестки. — София Николаевна Толстая (рожд. Философова, 1867—1934) — первая жена второго сына Толстого Ильи Львовича.

318. 1317. с Унковской. — Александра Васильевна Унковская (рожд. Захарьина, ум. в 1927 г.), скрипач и дирижер, ученица Ауэра, автор статей в журнале «Вестник теософии» на тему «цвет — звук — число».

319. 1318. Прок[удин] Гор[ский]. — Сергей Михайлович Прокудин-Горский (р. 1863 г.), профессор химии Технологического института в Петербурге, в то время единственный русский ученый, занимавшийся научной разработкой вопроса цветной фотографии. С 1918 г. в белой эмиграции. С. М. Прокудин-Горский посетил Ясную поляну по поручению редакции журнала «Записки русского технического общества», решившего в августовской книжке к 80-летию Толстого поместить его фотографию, составляющую последнее слово фотографической техники. С. М. Прокудин-Горский снял с Толстого фотографию в саду под деревьями, в натуральных красках. С. М. Прокудин-Горский рассказывал, что Толстой очень заинтересовался цветной фотографией и подробно расспрашивал о ней.

320. 1318. Кулаков. — Петр Ефимович Кулаков, крымский помещик, основатель фирмы «Стереографическое издательство «Свет», приезжал в Ясную поляну вместе с С. М. Прокудиным-Горским 22 мая 1908 г. Прокудин-Горский сделал несколько снимков с Толстого при помощи цветной фотографии, а Кулаков — около 70 снимков для стереоскопа с Толстого, его семейных, яснополянского дома и окрестностей Ясной поляны.

321. 1318. Америк[анец] с женой. — 23 мая 1908 г. у Толстого был J?r?me Reymond, профессор социологии в Чикагском высшем учебном заведении. По запискам Д. П. Маковицкого, Толстой разговаривал с ним о положении негров в Соединенных штатах (удивляясь их бесправию), о политических партиях Америки, о предстоявшем выборе президента, о положении рабочих в Америке («оно в Америке и в России почти одинаково», говорил Толстой).

322. 1329. чета милых — О «чете», про посещение которой записал Толстой 29 мая 1908 г., Н. Н. Гусев вспоминает, что это были муж с женой, оставившие и в Толстом и в окружавших его очень приятное впечатление и своим отношением друг к другу и общим своим душевным обликом. Фамилия их неизвестна.

3 июня. Стр. 132—133.

323. 13224—26. получил письмо..... мне больно. — Письмо, упоминаемое в записи Дневника от 3 июня 1908 г., написанное Н. Райским из Нижнего Новгорода, следующее: «Высокочтимый Лев Николаевич! Вы справедливо обличаете наше духовенство: оно развращает народ, заняв то место, которое должны занимать истинные толкователи и последователи Христа. Они творят великий грех соблазна малых сих, но творят они этот грех по врожденной традиции, привычке, и тот, кто из них поймет это, становится мучеником своего положения или подвергается «расстрижению», а легко это? Но тот, кто совершает этот грех соблазна сознательно, уверив себя и других, что он счастлив, так как понял учение Христа и исполняет его (ибо без исполнения его нет счастья, — так?), тот совершает двойной грех «соблазна малых сих», ибо уже в корне подрывает Христово учение, подобно тому, если бы Христос, проповедуя высокое учение, сам в жизни своей был бы барином или рабовладельцем, вполне пользуясь выгодами своего положения, защищая его, — такой грех по учению Христа, близок ко греху хулы на духа святого, тягче которого нет никакого греха. В «Вестнике знания» (4 и 5 кн. за 1907 г.) Петр Гайда пишет о положении ваших крестьян и вашем отношении к ним. Ужели он клевещет? Не может быть. Вас нельзя не любить, читая ваши книги, просвещаясь и возрождаясь умом, ну а кто родил, того неестественно ненавидеть или злословить. Раньше я читал в газете «Наша жизнь» письмо какого-то вашего крестьянина, как вы (не вы, конечно, но семья ваша) призвали казаков из-за леса, который крестьяне ваши похищали у вас, и не придавал этому значения, как возможной клевете. На все эти отзывы печати вы с презрением отмалчиваетесь, в печати нет опровержений, — стало-быть, всё это правда? Значит, писания ваши последние — плод искры гениального ума и только? Значит, можно лишь знать истину и, не исполняя ее в жизни, всё же быть счастливым, как и вы себя чувствуете и заявляете? Но ведь это же, повторяю, не только соблазн, но и хула на духа истины, духа святого!

«По юридической справедливости вы — обладатель по крайней мере половины того полумиллиона, которым владеет ваша жена, и с вашей стороны не более, как, по выражению крестьян, хитрость (уловка злонамеренных банкротов) передать всё семье. Если вы не могли по юридическим соображениям отдать крестьянам землю, то на свои, заработанные вашими сочинениями деньги могли купить землю крестьянам вместо по праву принадлежащей им яснополянской другую. Да наконец и жена ваша разве не человек, а камень, для которого нет обязательности мысли? нравственных идей хотя в известной степени? Без вашей нравственной поддержки невозможно такое скряжничество, при котором отдача исполу считается невыгодным... Тяжело всё это, боже мой, как тяжело! и о! если бы всё это было бы клеветой... Да! вера в истину без дел истинных мертва, ибо и бесы веруют и трепещут. Простите за то, что я решаюсь высказать правду, но высказываю ее не из желания осудить или укорить, но из любви к вам и из желания — не откликнетесь ли вы печатно на клеветы печати, будто бы, проповедуя царство божие, из своей жизни устроили царство лжи и откровенного лицемерия».

На это письмо Толстой не отвечал.

324. 13232. Кончил «Не могу Молч[ать]» и отослал Ч[ерткову]. — Большую часть своих новых произведений Толстой пересылал В. Г. Черткову для издания их как в России, так и за границей в переводах на главные европейские языки. В. Г. Чертков в конце мая 1908 г. был в Петербурге.

325. 13233. Кончи[л] почти и ту, большую. — Речь идет о статье «Закон насилия и закон любви», над которой, однако, Толстой продолжал работать и после этой записи.

326. 13233. Выл припадок. — 31 мая 1908 г. с Толстым произошло вторично обморочное состояние, сопровождаемое дурнотой и забывчивостью. На другой день нездоровье прошло.

327. 1332—3. Хочется..... и художеств[енное]революцию. — Художественные произведения, изображающие русских революционеров того времени, были начаты Толстым лишь 14 и 29 декабря 1908 г. («Кто убийцы?» и «Нет в мире виноватых»), но ни то ни другое не было им закончено. См. тт. 37 и 38.

10 июня. Стр. 133.

328. 1336. писал о Молочник[ове] и приговоре. — Толстой получил от В. А. Молочникова (см. прим. 288) копию приговора над ним петербургской судебной палаты от 7 мая 1908 г., которым он был приговорен к году крепости за распространение запрещенных произведений Толстого. Приговор этот вызвал со стороны Толстого целую статью, в которой он раскрывает смысл этого обвинения. Статья была напечатана в неполном виде в газете «Слово» 1908 г. № 520 от 27 июля. Полностью появляется впервые в нашем издании (т. 37).

329. 1337. Начал письмо к Индусу. — Индусский писатель Tarakuatta Das прислал Толстому два №№ своего журнала «The Free Hindostan» [«Свободный Индостан»], издававшегося в Северо-американских соединенных штатах, и письмо, в котором просил высказаться об угнетении индусов англичанами. Толстой 7 июня 1908 г. начал писать ему ответ, но сначала «запнулся», как пишет он в Дневнике, а потом отвлекся другими работами и вновь взялся за окончание этого письма, лишь получив новое письмо от того же корреспондента 31 октября 1908 г. См. прим. 402.

330. 1339. два Сережи — сын Сергей Львович и его сын Сергей Сергеевич (р. 24 августа 1897 г.).

331. 1339. Гр[афиня] Зубова. — Графиня Александра Васильевна Зубова (рожд. гр. Олсуфьева, р. 23 февраля 1838 г., ум. 1 сентября 1913 г.) — дочь гр. Василия Дмитриевича Олсуфьева и Марии Алексеевны, рожд. Спиридовой, жена гр. Николая Николаевича Зубова (р. 29 января 1832 г., ум. 12 декабря 1898 г.), внука гр. Дмитрия Александровича Зубова, младшего брата Екатерининского фаворита. H. Н. Зубов был крупным помещиком Шавельского у. Ковенской губ. и губернским предводителем дворянства и считался либералом. Их дочь Мария Николаевна (р. 1867 г.) замужем за Сергеем Львовичем Толстым.

332. 13310. Картушин. — Петр Прокофьевич Картушин (р. 1879 или 1880 г., ум. 1916) — казак станицы Раздорской, области Войска донского, в то время единомышленник Толстого. Происходя из богатой семьи, получил по наследству землю и денежные средства, от которых стремился избавиться разумными способами. Так, в 1906—1907 гг. он финансировал издательство «Обновление», выпускавшее в свет самые резкие антицерковные и антиправительственные статьи Толстого, помогал людям, желавшим сесть на землю, и т. п. Многие письма П. П. Картушина к друзьям заключали просьбу: «помоги, брат, освободиться от денег». С Толстым вступил в переписку в 1902 г.; в Ясной поляне был впервые в 1906 г. В 1910 г. П. П. Картушин увлекся жизнью и учением А. М. Добролюбова (см. прим. 75) и несколько отошел от Толстого в сторону мистицизма.

Во время империалистической войны не имел силы, сообразно своим убеждениям, отказаться от военной службы, но не мог и примириться с войной, и в порыве отчаяния покончил с собой в 1916 г.

333. 13311—12. вспоминаю о матери. — Мать Толстого — Мария Николаевна, рожд. княжна Волконская (р. 10 ноября 1790 г., ум. 7 августа 1830 г.). Не помня сам своей матери, Толстой записал то, что слышал о ней от других, в своих «Воспоминаниях». «Всё, что я знаю о ней, — пишет здесь Толстой, — всё прекрасно... Она представлялась мне таким высоким, чистым, духовным существом, что часто в средний период моей жизни, во время борьбы с одолевавшими меня искушениями, я молился ее душе, прося ее помочь мне, и эта молитва всегда помогала мне». См. С. Л. Толстой, «Мать и дед Л. Н. Толстого», изд. «Федерация», М. 1928; Н. Н. Гусев, «Толстой в молодости», изд. Толстовского музея, М. 1927, гл. вторая.

15 июня. Стр. 134.

334. 1346. Молоствов. — Николай Германович Молоствов (р. 21 января 1871 г., ум. 20 мая 1910 г.) — сын генерал-лейтенанта Германа Владимировича Молоствова, двоюродного брата Зинаиды Модестовны Молоствовой, которой Толстой увлекался в 1851 г. Н. Г. Молоствов кончил курс Морского кадетского корпуса и служил по морскому ведомству. В 1897 г. задумал написать биографию Толстого, о чем переписывался с ним в том же году. В июле-августе 1898 г. побывал в Ясной поляне. Он посоветовал Толстому передать его роман «Воскресение» для напечатания в «Ниву» и, получив согласие Толстого, вел по этому делу переговоры с издателем «Нивы» А. Ф. Марксом. В ноябре 1898 г. вышел в отставку и посвятил себя исключительно литературной работе. С 1899 г. редактор рижской газеты «Прибалтийский листок», с 1903 г. — газеты «Саратовский коммерческий вестник», в 1906 г. — газеты «Современная Россия» (Петербург); автор книги: «Борец за идеализм. Слово правды о А. Л. Волынском», Рига 1902; статьи «Как и где читается Толстой» — «Биржевые ведомости» 1903 № 246 от 21 мая. Собрал обширную библиографию литературы о Толстом, не появившуюся в печати. В 1908 г. Н. Г. Молоствов приезжал в Ясную поляну с целью получить нужные ему сведения о Толстом и его предках. Тогда же он прочел вслух составленную им характеристику отца Толстого, Николая Ильича, по поводу которой Лев Николаевич заметил Н. Н. Гусеву: «Я думаю, что отец не был таким, каким он его изображает». Полученные им в Ясной поляне сведения и материалы Н. Г. Молоствов опубликовал в книге: Н. Г. Молоствов и П. А. Сергеенко, «Лев Толстой». Критико-биографическое исследование, три выпуска, изд. П. П. Сойкина, Спб., без обозначения года. К первому выпуску этой книги, вышедшему в 1910 г., Толстой отнесся отрицательно. (См. В. Булгаков, «Лев Толстой в последний год его жизни», изд. «Задруга», М. 1920, стр. 92.)

334а. 1347. Вчера страшны[й] ливень. — В «Ежедневнике» С. А. Толстой под 13 июня 1908 г. записано: «Унесло купальню, размыло плотины, сломало все мосты на железной дороге. Поезда не ходят с юга и на юг, а только из Тулы и до Тулы».

17 июня. Стр. 134.

335. 13423. Читаю о Герц[ене]. — Толстой читал книгу: Ч. Ветринский [В. Е. Чешихин], «А. И. Герцен», Спб. 1908.

336. 13423—24. Было столкновение за столом. — 15 июня 1908 г. за обедом произошел резкий разговор между Сергеем Львовичем Толстым и Михаилом Александровичем Кузминским. С. А. Толстая сделала сыну замечание, к которому присоединился и Лев Николаевич.

337. 13425—26. Б[ыл] у М[арьи] А[лександровны] — у М. А. Шмидт в Овсянникове.

338. 13426. с милым Николаевым исправля[л] коректуры. — В то время в издании «Посредник» печаталось «Учение Христа, изложенное для детей». С. Д. Николаев (см. прим. 78) предложил Толстому внести в текст этой книги некоторые исправления.

339. 13427. застал Соню в гневе за порубленный лес. — В «Ежедневнике» С. А. Толстой под 17 июня 1908 г. записано: «Открылось воровство кучером Андрианом и даже поваром Семеном деревьев — вырезков дубов». На другой день С. А. Толстая отобрала лес у кучера Адриана Павловича Елисеева и отказала ему от места.

19 июня. Стр. 135.

340. 13511—12. Булыгин рассказыва[л] странную и трогательн[ую] историю с сыном. — В «Яснополянских записках» Д. П. Маковицкого под 18 июня 1908 г. записано: «Под вечер приехал М. В. Булыгин... Рассказывал, что его сын Сережа читает евангелие и хочет быть таким, как Франциск Ассизский».

341. 13514. О насил[ии] написанное. — См. запись от 17 июня 1908 г., стр. 134.

21, 22, июня. Стр. 135—136.

342. 13516. Ч[ертков] тут. — В. Г. Чертков приехал 20 июня 1908 г. и поселился в соседстве с Ясной поляной около станции Козловка-Засека.

23 июня. Стр. 136.

343. 13612. И[лья] В[асильевич]. — Илья Васильевич Сидорков (р. 1858 г.) — крестьянин села Перевлес, Рязанской губ., с 1893 г. слуга в яснополянском доме. Ныне служит хранителем комнат Толстого в Яснополянском доме-музее.

344. 13612. Ваня — Иван Осипович Шураев.

345. 13612—13. старуха Дем[е]нская — нищая из деревни Деменки в 4 верстах от Ясной поляны.

24 июня. Стр. 136.

346. 13622. Ю[лию] И[вановну] — Ю. И. Игумнову.

347. 13623. Душана — Душана Петровича Маковицкого. См. прим. 33.

348. 13630. Начал писать к альбому Орлова. — Николай Васильевич Орлов (1863—1924) — художник, автор очень любимых Толстым картин из народной жизни: «Умирающая», «Переселенцы», «Со службы», «Недоимка», «Освящение монополии», «Христа ради» и др. Снимки с картин Орлова висели в кабинете Толстого. В 1908 г. В. Г. Чертков устроил издание альбома фотографий с картин Орлова т-вом Голике и Вильборг и просил Толстого написать предисловие. Альбом вышел в 1909 г.; в своем предисловии Толстой называет Орлова своим любимым художником, потому что предмет картин Орлова — русский народ, «настоящий русский мужицкий народ» — также и любимый предмет Толстого. В издании т-ва Голике и Вильборг статья Толстого появилась с небольшими цензурными пропусками; полностью впервые появляется в настоящем издании (т. 37). Суждения Толстого о картинах Орлова см. также в письме его к Орлову от 5 июня 1908 г. и в книге Н. Н. Гусева «Два года с Л. Н. Толстым», изд. Толстовского музея, М. 1928, стр. 119.

26 июня. Стр. 137.

349. 1374—5. Был Америк[анец] кореспондент — сотрудник «New York Times» Герман Бернштейн, приезжавший к Толстому 25 июня 1908 г.

350. 1376. Разговор с Кузминским. — Михаил Александрович Кузминский (р. 1875 г.) — племянник С. А. Толстой, сын Александра Михайловича и Татьяны Андреевны Кузминских, в то время товарищ прокурора в одном из уездных городов.

351. 13723. как говорит Вивикананда. — Суоми Вивекананда (р. 27 декабря 1861 г., ум. 21 июня 1902 г.) — индусский религиозный мыслитель, ученик Шри Рамакришны. Толстой читал его сочинения на английском языке. Первая книга Вивекананды, которую прочел Толстой, была «Joga’s Philisophy» [«Философия иоги»] (см. т. 53, запись в Дневнике от 14 сентября 1896 г.). 9 марта 1908 г. Толстой читал статью Вивекананды «Бог и человек», в переводе И. Ф. Наживина (см. запись Дневника от 10 марта 1908 г., стр. 109).

30 июня. Стр. 137—138.

352. 13731. б[ыл] слепой. — Яков Иванович Розов (р. 18 октября 1879 г., ум. в декабре 1909 г. от туберкулеза), крестьянин деревни Овчинникова, Костромской губ., Юрьевского у., Махловской волости. У Толстого был впервые 3 июля 1903 г., затем 7 июля 1904 г. (см. т. 55) и 25 февраля 1908 г. В этот последний приезд он требовал от Толстого, чтобы он передал свою землю крестьянам, а перед приездом написал ему обличительное письмо. Посещение Розовым Толстого 25 февраля 1908 г. описано в статье Г. Петрова «Торжество стыда» («Русское слово» 1910 г. 26 ноября).

353. 13732. ходил к нему к Николаеву. — Я. И. Розов остановился у С. Д. Николаева, жившего лето 1908 г. в деревне Ясная поляна.

354. 13732. и сказал, ч[то] я люблю его. — В записках А. Б. Гольденвейзера («Вблизи Толстого», I, изд. Центральное т-во «Кооперативное издательство» и издательство «Голос Толстого», М. 1922, стр. 214) о посещении Я. И. Розова рассказывается так: «Когда мы приехали, Л. Н. сейчас же стал со мной играть в шахматы, но сказал, что придется прервать, так как привезут слепого, которого уговорили уехать, но он хочет еще раз увидать Л. Н-ча. Действительно, скоро Филипп [кучер] подвез его в шарабане к дому.

«Л. Н. вышел. Я стоял в столовой у окна и видел и почти всё слышал. Слепой сидел в шарабане рядом с Филиппом, a Л. Н. стал близко сбоку и, наклонившись, слушал. Слепой говорил раздраженно. Шел дождь, Софья Андреевна выбежала на крыльцо и накинула на Л. Н-ча мой плащ.

«Слепой говорил:

«— Хотя твое христианство выше учения попов, но оно ложь. Твои ученики разбойники, и ты атаман разбойников. Все вы мерзавцы, и ты первый!

«Л. Н. стоял согнувшись и кротко, молча слушал.

«Только что он начал что-то тихо говорить, Софья Андреевна не выдержала и велела Филиппу ехать.

«Л. Н. вернулся в столовую и сказал мне:

«— Ужасно! Сколько я говорил с ним эти дни, а под конец он всё-таки говорит: ты атаман разбойников и мерзавец. Страшно подумать, что у него делается в душе... Для меня он был очень полезен. Когда так сталкиваешься с людской злобой во всей наготе, то тут ясно видишь, что сердиться бессмысленно, что единственное возможное отношение к такому человеку — доброе, — и его жаль. А когда на тебя нападают не так грубо, а утонченно, остроумно, тогда невольно поддаешься этому и начинаешь заражаться».

355. 1389. были теософки — Анна Алексеевна Каменская (р. 1868 г.), председательница Российского теософического общества, редактор журнала «Вестник теософии», автор многих статей по теософическим вопросам (псевдоним — Аlbа), и Елена Федоровна Писарева (ум. 1922? г.), член Российского теософического общества, писавшая по вопросам теософии под инициалами Е. П.

2 июля. Стр. 138.

356. 13817. Вчера тяжелый разговор. — В «Ежедневнике» С. А. Толстой под 1 июля 1908 г. записано: «Вечером ходила смотреть, как чинят дорогу, и вышел неприятный спор с Львом Николаевичем». См. запись от 3 июля 1908 г. в «тайном» Дневнике Толстого, стр. 172.

357. 13821. поправил Морозова. — Василий Степанович Морозов (1848—1913), яснополянский крестьянин, извозничавший в Туле, ученик школы Толстого 1858—1863 гг., написал рассказ «За одно слово», который просил Толстого пристроить в какой-либо журнал. Содержание рассказа в том, что старик крестьянин пострадал за слово «пропагандировать». Толстой несколько исправил рассказ и написал к нему предисловие, с которым отослал рассказ в «Вестник Европы», где он и был напечатан в № 9 за 1908 г. Толстой занялся рассказом Морозова только для того, чтобы помочь его материальному положению. Рассказ представляет бытовой очерк и не отличается художественными достоинствами. В 1862 г. Толстой писал о В. С. Морозове в статье: «Кому у кого учиться писать: крестьянским ребятам у нас или нам у крестьянских ребят», помещенной в № 9 издававшегося им педагогического журнала «Ясная поляна». В статье этой В. С. Морозов изображен под именем Федьки, и Толстой с восхищением отзывается о его рассказах (см. т. 8). В. С. Морозову принадлежат живо и интересно написанные «Воспоминания о Л. Н. Толстом ученика Яснополянской школы», изд. «Посредник», М. 1917.

358. 13822. и немножко статью — «Закон насилия и закон любви».

4 июля. Стр. 138—140.

359. 13827—28. Читал статью Вивикананда о Боге..... Надо перевести. — Какую именно статью Свами Вивекананды читал Толстой, установить не можем. Перевод статьи им сделан не был.

360. 13830. критика «Воли» Шопенгауера. — Артур Шопенгауэр (1788—1860) — немецкий философ. Толстой впервые познакомился с учением Шопенгауэра в 1869 г. и всю жизнь ценил его очень высоко. Понятие «воли» является центральным в философии Шопенгауэра, что явствует уже из самого заглавия его главного сочинения: «Мир как воля и представление».

361. 13913. «Я царь, я Бог, я раб, я червь» — стих из оды Г. Р. Державина «Бог» (1784 г.). Приводится Толстым не вполне точно: подлинный текст: «я царь — я раб, я червь — я бог!»

9 июля. Стр. 140.

362. 14022. Пережил очень тяжелые чувства. — См. «тайный» Дневник Толстого 1908 г., стр. 171—173.

11 июля. Стр. 140—141.

363. 14030. письма сочувствия о статье H[e] М[огу] М[олчать]. — Всего сочувственных писем по поводу статьи «Не могу молчать» за июль и август 1908 г. (без юбилейных приветствий) в архиве Толстого сохранилось шестьдесят; из них тридцать пять писем содержали также просьбу о присылке статьи. Многие просили статью с целью распространения; Лев Гинзбург из Москвы просил прислать для того, чтобы отпечатать «в тысячах экземпляров». Кто-то подписавшийся «Александр» (из Уфы), незадолго до этого посетивший Толстого, писал, что сидит в тюрьме, ожидая казни, и просил Толстого прислать ему Евангелие в его изложении и «Не могу молчать». Многие выражали чувства горячей благодарности и любви к Толстому за его статью. Так, в анонимном письме из Новочеркасска было сказано: «Сейчас только прочел в «Русских ведомостях» выдержки из Вашей статьи о смертных казнях в России и не нахожу достаточных слов и выражений, чтобы высказать вам свое глубокое уважение, признательность и любовь за то, что Вы с такой чудной силой на весь мир сказали свое правдивое слово по поводу совершающихся неслыханных злодейств... Я уверен, что миллионы страдающих и несчастных сольются в чувстве глубокой признательности к Вам, дорогой Лев Николаевич, и пусть это будет наградой за Ваше великое служение идее христианства и человечности». — А. А. Климович из гор. Сенно Могилевской губ. писал: «Чувствую себя счастливым еще раз выразить Вам, человеку правды, душевное пожелание доброго здоровья до последнего момента перехода в иную жизнь. Да живете и бодрствуете на благо человечества! Не проглотит и не удавит Вас ни тюрьма наша русская, ни виселица; насколько Вы велики, настолько они ничтожны для этого. Недосягаемо для них выросли Вы». — П. А. Карасев из Петербурга писал: «В дни постыдного безмолвия общества, среди подлого эгоизма и циничного надругательства власти над всем, что дорого и свято для человечества, наконец-то раздался голос одного человека, который громко запротестовал против совершающихся изуверств». — Учитель Е. Е. Кутузов из Смоленской губ. писал: «В кратких, ясных, полных христианской любви и всепрощения словах Вы вступились за несчастный русский народ и выразили боль души, какую переживают в данный момент вместе с Вами миллионы мыслящих людей. Сердечное спасибо Вам, дорогой учитель! Дай Бог вам здоровья еще на многие годы!» — Из Москвы писала Е. Стогова: «Вы как будто сняли тяжелый камень с наших душ, потому что кажется, как будто Вы говорите символ веры, а мы все в душе повторяем Ваши слова, потому что сами не умеем так говорить, а можем только чувствовать». — Учительница Е. Д. Вагнер из Франции: «Ваши слова раздались как удары колокола в духоте позорного молчания. Люди дремали, и никто их не будил... Им нужен был бич Ваших слов, а затем огненная ласка любви Вашей души, чтобы дрогнули души живых мертвецов». — Из Николаева К. Лебединская писала: «Когда я пишу эти строки, я плачу. Я только-что прочла вашу статью о «казнях». Прочесть — надо выразить душу тому, кто вызвал сильное чувство. Я проживаю в Николаеве ради сына, находящегося в каторжной тюрьме. Когда сына арестовали (за политику) ему было 18 лет, а осенью будет 20. Я еду с ним в Сибирь осенью сего года». — Бывший офицер Н. А. Свидерский, оставивший службу под влиянием Толстого, писал ему: «Сегодня я прочел «Нe могу молчать» и шлю Вам теплое, глубокое, благодарное чувство живейшей признательности за эти искренние, проникновенные слова. Легче дышится, снова веришь в поруганную, затасканную грязными руками, обесчещенную правду. Живите же, великий учитель жизни, берегите Вашу жизнь, драгоценную для человечества и неоценимую для несчастной родины. Миллионы сердец бьются в унисон с вашим, миллионы душ, воспаленных долгою жаждою правды, среди насилия и лжи, ждут Вашего слова, как утренней росы, как живительной, целебной влаги. Живите же, не покидайте нас, дорогой и великий брат, не оставляйте нас в эти грозные, скорбные дни ужаса и крови. Горячо обнимаю Вас и молю бога продлить Вашу жизнь на радость и счастье миллионам страдающих вместе с Вами Ваших братьев во Христе». Дюбуа из Петербурга прислала составленное ею обращение «к матерям и женам сильных, могущественных и власть имущих» «от многострадальных матерей земли русской». 14-летняя гимназистка Демкова из Харькова прислала стихотворение, вызванное статьей Толстого. Очень тронуло Толстого следующее место из письма из Калуги незадолго до этого посетивших его теософок А. А. Каменской и Е. Ф. Писаревой: «Николай Васильевич Писарев, уже почти старый человек, в своем глубоком волнении написал Вам несколько слов о своем впечатлении. Нам он рассказал, как, встретив своего знакомого, он его спросил: читал ли он Вашу статью? И на утвердительный ответ невольно сказал: «Знаете, что: ведь я почувствовал, что я также хочу, чтобы мне надели на шею намыленную веревку...» — «И я также этого хочу!» ответил знакомый»... (Поводом к этому разговору послужило то место ив статьи Толстого (гл. VI), где он пишет, что пока казни не кончились, он испытывает желание, чтобы и на него «надели саван, колпак и так же столкнули с скамейки», чтобы он «своею тяжестью затянул на своем старом горле намыленную петлю»).

364. 14032. Т[аня] — дочь Толстого Татьяна Львовна Сухотина.

365. 14033. Бутурл[ин]. — Александр Сергеевич Бутурлин (р. 2 ноября 1845 г., ум. 4 апреля 1916 г.) — старый (еще с 1879 г.) знакомый Толстого, кандидат естественных наук, симбирский помещик, привлекался по делу Нечаева (сидел в тюрьме). Толстой ценил в А. С. Бутурлине ум и самостоятельность суждений. См. т. 50.

366. 14033. Беркенгейм. — Григорий Моисеевич Беркенгейм (1872—1919) — московский врач по детским болезням, в 1903—1904 гг. бывший домашним врачом в Ясной поляне. Был и в Астапове при последних днях Толстого. Г. М. Беркенгейму принадлежит статья: «Из воспоминаний о Л. Н. Толстом и его последних днях», напечатанная в «Русских ведомостях» 1911, № 256 от 6 ноября.

367. 14033—34. М[ихаил] С[ергеевич] — М. С. Сухотин.

20 июля. Стр. 141—142.

368. 14122. письма ругательные. — Писем осудительных за статью «Не могу молчать» за июль и август 1908 г. в архиве Толстого сохранилось всего двадцать одно, в том числе одиннадцать анонимных. Из них только в пяти письмах делаются попытки доказать необходимость смертной казни. Так, анонимный корреспондент из Петербурга утверждал, что «только строгими мерами можно остановить негодяев»; Филькович из Виши полагал, что «без смертной казни на земле не может быть и мира между людьми. Животный страх смерти останавливает массу людей от своих преступных желаний»; из Гродно Толстому писали, что «Библия («Бытия» гл. 5) и законы всех культурных народов — за смертную казнь»; анонимная открытка из Петербурга гласила: «Убийство должно строго быть наказано: поднявший меч мечом да погибнет; оздоровляя почву, сорную траву не пересаживают, а уничтожают, чтобы как-нибудь и где-нибудь она не прижилась. Государственная власть — огородник, и ей очень дороги овощи, а не всякий чертополох». Какая-то «патриотка», как она подписалась, в следующих выражениях упрекала Толстого за его статью: «Вы — последователь учения Христа, Вы стараетесь проводить его в жизнь, Вы постоянно указываете на него всем людям, чтобы они не забывали его и ставили его во главу угла во всех своих делах, — и Вы же в своем последнем письме отступили от этого учения. Неужели Вы не видели, что оно возбудит злобу и ненависть вместо добра и любви, что оно разделит народ вместо его объединения? Всякий же поступок, имеющий следствием усиление зла, не есть добро, и Вы, очевидно, не любите наш народ, не жалеете его, что бросаете подобные искры в пороховой погреб! (ведь состояние России сейчас не лучше этого порохового погреба)». — Все остальные полученные Толстым письма этой категории в полной мере заслуживают данного им эпитета «ругательных». Вот несколько образцов этих писем: 1) анонимное из Москвы: «Когда ты издохниш старый пес, зловредный, когда ты перестаниш лаить ведь земля, тебя непринимает — отвержен, от церкви божий тебя давно ждет виселица с твоими друзьями, нет ты забыл и бога и родину окоянный, буд Николай І-й давно бы ты Христопродавец был повешен все эти пожелании, всех любящих бога и родину». 2) Тоже анонимное, со штемпелем почтового вагона Пермь — Нижний: «Ваше Сиятельство ты мерзавец из мерзавцев ты просиш отминить смертнюю казьнь убийцам играбитиля которыя унас из зоденик Атнимают Атцов удетей тебя самово сними надо — повесить как пса проклитова опомнись старая свинья Возми Ето письмо и помни что ты великiй писатиль Нонибудь Виликим разбойником Опомнись». 3) «Русский гражданин» Н. Рожков из Пошехонья писал: «Граф Лев Николаевич! Прочел, старина, в наших жидовских газетах перепечатку твоего письма во французскую газету «Matin», в котором ты ратуешь против смертной казни у нас, под заголовком: «Не могу молчать»... Не можешь молчать? — Да разве ты уж такая большая «штукенция», что с таким апломбом и всенародно можешь обращать такую координацию к кому-либо?.. Не много ли, старина, на себя берешь! Вывороти-ка на другую сторону свой умишко да и смекни, и увидишь: филин в лесу также кричит... Или, думаешь, на твой короткий век дураков еще много будет?.. Ну, если так, пусть они тебя и слушают... Ведь, вот же, ты писал во все газеты: «Не убий никого...» А тебя так и не хотят никто слушать: твои ученики — антихристы ежедневно убивают да убивают мирных граждан и лучших людей! Еще пишешь в жидовские же газеты, чтобы тебя Русские власти повесили... С какой это стати! — когда сам скоро отправишься в Елисейския поля?.. Ежели нужно было тебя вешать, так это 25 лет назад, а не теперь... понял?..» Из Саратова была прислана вырезка статьи из местной черносотенной газеты под названием «Повесившийся Лев» с надписанным в ней наставлением:

«Смерть на носу, покайся, грешник, развратник». В анонимном письмо, опущенном в почтовом вагоне, присылались четыре газетные вырезки об убийствах и насилиях и написанное почему-то печатным шрифтом следующее обращение: «Читай, проклятый старец, и умиляйся деяниям взятых под твою защиту мучителей. Защищаешь мучителей, мерзавец, а не мучеников! Будь проклят!»

369. 14123. Верочка — Вера Сергеевна Толстая (1865—1923), племянница Толстого, дочь его брата Сергея Николаевича, сочувствовавшая его взглядам.

370. 14123—24. с об[еими] С. — «Обе С.» — жена Софья Андреевна и дочь Александра Львовна («Саша»).

371. 14124. Нога болит все хуже и хуже. — С 17 июля 1908 г. у Толстого (несколько дней до этого жаловавшегося на слабость) стало заметно растяжение жил правой ноги. С 19 июля он был принужден лежать или сидеть в неподвижном положении, вытянувши больную ногу, на которую клался лед.

5 августа. Стр. 142—143.

372. 14217. Работаю Круг Чт[ения] новый, дошел до 26-го. — Подразумевается — отдела. «Новый круг чтения» («На каждый день») разделен на 31 отдел, в которых последовательно раскрывается миросозерцание автора. См. прим. 7.

373. 14218—19. Умилялся..... над сводом. — «Свод мыслей Л. Н. Толстого» — работа, производившаяся по замыслу и под руководством В. Г. Черткова и состоявшая в систематическом подборе мыслей Толстого по всем основным вопросам из всех его произведений. Толстой пользовался «Сводом мыслей» в июле — сентябре 1908 г. при работе над «Новым кругом чтения». Работа В. Г. Черткова и его сотрудников над составлением «Свода мыслей Л. Н. Толстого» глубоко трогала и умиляла Льва Николаевича. В. Г. Чертков впоследствии вспоминал об этом так: «Помню, как в то время он однажды был у нас и, обращаясь ко мне, сказал: «Я нынче утром занимался вами, читал ваш свод моих мыслей». Затем он вдруг замолчал, опустил голову, взял в руки лежавший на столе футляр с очками моей жены и стал пристально рассматривать, как он открывается и закрывается. Естественно очень заинтересованный тем, что он собирался сказать по поводу глубоко занимавшей меня работы, и не поняв, почему он остановился, я сказал ему шутя: «Да не отвлекайтесь же, Лев Николаевич, свод ваших мыслей важнее, чем очки!» Но он всё продолжал молча вертеть в руках футляр. И тут я заметил, что он потому замолчал, что слишком расчувствовался, чтобы продолжать говорить. В тот же день, идя с ним купаться и не желая потерять того, что он мне не договорил, я спросил его, одобряет ли он «Свод»? — «Как же можно не одобрять, — ответил он, — вот это настоящая моя биография, биография моей мысли. Я заглянул в «Свод», чтобы посмотреть, нет ли чего подходящего для «Круга чтения», стал читать отдел 8-й и зачитался. Я начал... и всё очень дельно и связно». И опять он прослезился от умиления, заметив при этом: «Однако, как я слаб стал». Потом он прибавил: «Но мне не хотелось бы, чтобы при жизни моей это печатали. Если после смерти кому-нибудь понадобится, тогда напечатают» (В. Чертков, «Об издании полного собрания мыслей Л. Н. Толстого», М. 1915, стр. 19).

374. 14222. Our mutual Friend — «Наш общий друг», роман Ч. Диккенса.

375. 14224. музыка Сибора. — Борис Осипович Сибор (р. 1880 г.) —скрипач, тогда солист Большого театра в Москве, ныне профессор Московской консерватории. Впервые был в Ясной поляне в апреле 1907 г.

376. 14224. и Гольд[енвейзера]. — Об Александре Борисовиче Гольденвейзере см. прим. 122. А. Б. Гольденвейзер с Б. О. Сибором играли в Ясной поляне 2 и 3 августа 1908 г. В первый вечер были исполнены: три сонаты Моцарта, одна Бетховена и одна Грига; во второй — соната Моцарта, «Крейцерова соната» Бетховена, соната Шуберта, романс Бетховена и две небольшие вещи.

11 августа. Стр. 143—144.

377. 1433214425. Тяжело, больно..... кроме блага. — Запись 11 августа 1908 г. была записана H. Н. Гусевым под диктовку Толстого. Об обстоятельствах, при которых была продиктована ждавшим смерти Толстым эта запись, см. H. Н. Гусев, «Два года с Л. Н. Толстым», изд. «Посредник» № 995, М. 1912, стр. 183—185.

378. 14332. Последние дни неперестающий жар. — После переменного состояния здоровье Толстого в ночь с 8 на 9 августа резко ухудшилось. Появился жар: ночью 37,5, к вечеру 9 августа — 38,1. 10 августа температура была от 37,7 до 38,3; мучила изжога; ничего не ел целый день. 11 августа жар доходил до 38,5; болезнь ноги была определена врачом, как закупорка и воспаление вены. 12 августа температура поднималась до 38,4.

379. 14410. все мои писания. — В машинописной копии записи Дневника от 11 августа 1908 г., подписанной Толстым и вложенной в тетрадь его Дневника, после этих слов следует: «(до 81 года)». Эти слова не принадлежат Толстому, а были вставлены В. Г. Чертковым в переданную ему H. Н. Гусевым расшифровку продиктованной Толстым и записанной Гусевым стенографически записи. Делая эту вставку, В. Г. Чертков имел в виду возможные притязания наследников Толстого на его сочинения, написанные им после 1881 г. и им самим переданные (в 1891 г.) в общее пользование. Таким образом вставка эта придавала задушевной записи Толстого некоторый юридический характер, совершенно не подходящий к её содержанию; поэтому она не воспроизводится в нашем издании. В первой публикации этой записи, сделанной Гусевым в его книге «Два года с Л. Н. Толстым» (М. 1912, стр. 183), этой вставки нет.

380. 14412. Азбуки. — «Азбука», составленная Толстым, вышла в свет в 1872 г.; «Новая азбука» его же появилась в 1875 г.

381. 14412. Книги для чтения. — Четыре «Книги для чтения» («Первая, «Вторая», «Третья» и «Четвертая»), составленные Толстым преимущественно из материалов, входивших в «Азбуку», вышли в свет в 1875 г. — Упоминание Толстого о его непременном желании, чтобы его наследники передали в общее пользование «всё народное» из его сочинений, вызвано было полученным им незадолго до этого письмом врача Л. В. Шора из Мытищ от 7 августа 1908 г., вызванным напечатанным в газетах протестом С. А. Толстой против проекта дешевого издания «Азбуки» и «Книг для чтения» к 80-летнему юбилею Толстого. Л. В. Шор писал, что уже теперь учебники Толстого недоступны по цене крестьянским детям благодаря монопольному праву на них его семьи. «Это ведь то же самое, — писал Л. В. Шор, — как если бы наследники Моисея стали торговать Библией или наследники евангелистов — Евангелиями».

382. 14415. Заказ — или «Старый заказ» — часть яснополянского леса. Здесь, приблизительно на расстоянии одной версты от дома, находится могила Толстого.

383. 14416. на место зеленой палочки. — В IX главе своих «Воспоминаний», написанных в 1903—1906 гг., рассказывая о своем рано умершем любимом старшем брате Николае Николаевиче (1823—1860), Толстой говорит, что у него был дар экспромтом целыми часами рассказывать сказки и выдуманные им истории. «Главная тайна, — пишет Толстой, — о том, как сделать, чтобы все люди не знали никаких несчастий, никогда не ссорились и не сердились, а были бы постоянно счастливы, эта тайна была, как он говорил, написана им на зеленой палочке, и палочка эта зарыта у дороги на краю оврага Старого заказа, в том месте, в котором я, так как надо же где-нибудь зарыть мой труп, просил, в память Николеньки, закопать меня» (см. т. 35).

384. 14420. художественный замысел. — Полагаем, что художественный замысел, занимавший тогда Толстого так сильно, что он думал о нем даже в ожидании смерти, была повесть из жизни революционеров, о чем имеется ряд записей в Дневнике 1907—1908 гг.

21 августа. Стр. 144—145.

385. 1456. с Н[иколаем] Н[иколаевичем] — с H. Н. Гусевым.

386. 1458. Чувствую приближение 28-го. — 28 августа 1908 г. — день восьмидесятилетия Толстого.

387. 14513. Написал письмо М. — Михаил Осипович Меньшиков (1859—1919), журналист, один из главных членов редакции правой газеты «Новое время». В середине 1890 гг. Меньшиков выступал в журнале «Неделя» со статьями, проводившими идеи, очень близкие к взглядам Толстого; состоял в переписке с Толстым и бывал в Ясной поляне. В Дневнике Толстого от 16 мая 1896 г. находим очень сочувственный отзыв о статье Меньшикова «Ошибки страха», хотя имеется устное заявление Толстого от 22 февраля 1908 г., что он «никогда не считал» Меньшикова близким человеком (Н. Н. Гусев, «Два года с Л. Н. Толстым», М. 1928, стр. 98). С середины 1900 гг. Меньшиков всё далее и далее отходил от Толстого в сторону правых взглядов и не раз высказывался против него печатно. См. т. 53, прим. к записи Дневника от 22 января 1894 г. Последнее посещение Меньшиковым Ясной поляны относится к 11 августа 1906 г. в это посещение между Толстым и Меньшиковым произошел довольно резкий спор.

По поводу статьи Толстого «Не могу молчать» Меньшиков поместил в № 11614 «Нового времени» от 13 июля 1908 г. статью «Лев Толстой как журналист», в которой резко нападал на Толстого. Он писал, что «Не могу молчать» «просто слабо написанная, не волнующая, неубедительная статья... Самый плохой сорт писаний великого беллетриста — его газетная публицистика. Тут он почти никогда не выше посредственности, часто ниже ее. О таланте Толстого в этой области не может быть и речи. По раздраженному тону, по анархизму банальных идей, по партийной озлобленности, по ожесточенной ненависти к «правительству» и «попам» Лев Толстой падает иногда до какого-нибудь плебея мысли... В истории литературы, в истории просвещения будет известен романист Лев Толстой. О том же, что он писал, кроме беллетристики, — религиозные, философские, политические статьи, будут знать разве лишь академики из усидчивых крохоборов». Смертную казнь в этой статье Меньшиков оправдывал тем, что «идет война, озверели люди. В широких слоях глубоко пала любовь, благородство, совесть. Не только на государство, но на совершенно мирных жителей и даже бедняков крестьян идет нашествие убийц».

10 августа 1908 г. в «Новом времени» появилась другая статья Меньшикова против Толстого, озаглавленная «Толстой и власть». Здесь Меньшиков, обращаясь к Толстому, писал:

«Вы требуете отмены таких-то и таких-то законов, но установления человеческие, столь долговременные и прочные, как собственность, торговля, власть, деньги и пр., вовсе не русские законы и не немецкие, и не французские, а общечеловеческие, обязательные для всех правительств. Вглядитесь в них хорошенько — вы увидите, что это законы самой природы. Лев Толстой требует от власти, чтобы, пока она еще в силах, — поспешила бы уничтожить частную земельную собственность. Этого хочет будто бы весь народ, это будто бы «вечное и справедливое требование всего народа», это будто бы идеал народный. Говорю «будто бы», потому что в действительности конечно нет ничего подобного.

«Требуя от правительства, чтобы оно, «пока в силах», отменило частную собственность на землю, Толстой стоит не зa народный идеал, а против него. Он подговаривает власть к величайшему насилию, какое мог бы придумать тиран. Выходит, что он осуждает лишь то насилие, которое идет против его идей, а то, которое стоит за его идеи, он признает. Но ведь это то же самое, что признают обыкновенные революционеры. Куда же девалась у Льва Николаевича знаменитая заповедь о непротивлении злу насилием?»

Меньшиков заканчивает свою статью обвинением Толстому в том, что он, призывая землевладельцев к отказу от земельной собственности, сам не отказался от нее.

В ответ на эту статью Толстой продиктовал письмо Меньшикову, в котором писал, что прочтя статью Меньшикова, он, к своей «большой и неожиданной радости», «не испытал не только неприятного чувства, но, напротив, одно из самых желательных и дорогих мне чувств — не просто доброжелательства, а прямо любви к вам, — той самой любви к обижающим, к которой я давно стремлюсь и только изредка испытываю, — то чувство, которое лежит в душе каждого человека, и только потому, что оно лежит в душе каждого человека, как высшая истина открыто и предписано учением Христа. Не знаю, почему: по прежнему ли нашему общению или по особенности вашей личности, по отношению к вам мне не нужно было даже вызывать это чувство в себе: оно само собой естественно возникло и побуждает меня сообщить вам о нем и просить вас постараться вызвать в себе то же чувство».

Для того чтобы его переписка с Меньшиковым не потеряла своего задушевного характера, Толстой просил H. Н. Гусева, которому он продиктовал свое письмо, не показывать его никому, не говорить о нем и не делать копии с него в копировальной книге, в которой оставлялись копии всех писем Толстого; просил даже написать Меньшикову, чтобы в случае его ответа он отправил письмо в конверте без печатного адреса «Нового времени», чтобы конверт не возбудил любопытства домашних. Однако, ответа от Меньшикова не было, хотя письмо Толстого было им получено.

Письмо Толстого печатается по записи, сохранившейся у H. Н. Гусева.

26 августа. Стр. 145.

388. 14515. Работал над Кругом — над «Новым кругом чтения» («На каждый день»).

17 августа. Стр. 145—146.

389. 1463—8. Мальчик в..... Бога. — Сюжет о сыне слепого нищего возник у Толстого после того, как к нему пришел, очевидно, за материальной помощью слепой крестьянин с сыном восьми лет. У Толстого явилось желание устроить куда-нибудь этого мальчика, о чем он и просил своих знакомых, между прочим А. А. Гольденвейзер. Об этом рассказывает А. Б. Гольденвейзер в своем дневнике «Вблизи Толстого» (т. I, М. 1922, стр. 216, запись от 1 июля 1908 г.):

«Лев Николаевич сказал моей жене:

— Анна Алексеевна, возьмите мальчика.

Недоумение...

— Правда, я всех буду спрашивать. У меня был слепой крестьянин, такой хороший, и с ним мальчик — сын восьми лет. Его бы куда пристроить. Такой хороший мальчик! Я слепого спрашивал. Он живет ничего. Трое детей. Что же жена? — Хорошая женщина. — Так мне это понравилось, как он сказал. А мальчик хороший. Я всё думал, что если бы помоложе, для писателя это такой сюжет! Как такой мальчик попадает в город, в чужие люди, и что из него потом в жизни выйдет».

14 сентября. Стр. 150—151.

390. 15022—23. Юбилей..... для высшей души. — Хотя вследствие отказа Толстого грандиозное его чествование, как это предполагал «Комитет почина», не состоялось, но ко дню своего 80-летия Толстой получил огромное количество писем и телеграмм, в которых тысячи неизвестных ему людей со всех концов России, а также и из-за границы выражали ему чувства благодарности и любви. Тут были приветствия и поздравления от университетов, городских дум, земских управ, различных учебных заведений, обществ, союзов, групп лиц, клубов, товариществ, редакций газет и журналов, от политических партий и заключенных в тюрьмах и каторгах; от крестьян и рабочих, от юношей, девушек и детей и т. п. Даже несколько священников прислали приветствия. Какой-то крестьянин, не пожелавший подписать свое имя, прислал открытку следующего содержания: «Не молчи, богом вдохновляемый старец, и живи многая лета». Толстого особенно радовало то, что многие письма выражали благодарность за раскрытие смысла учения Христа и значения христианства. Так, бывший земский учитель писал: «Спасибо вам за ту пытливость и критическое отношение к «догме», которые вызвало во мне ваше «Евангелие» и другие вещи». Бывший семинарист благодарил Толстого «главным образом за установление нового взгляда на евангельские истины, приближаясь к которым всё человечество приближается и ко всеобщему счастью». «Да здравствует Лев Николаевич, — писал крестьянин, — не как художник и романист, а как работник, очистивший вечные евангельские истины от поповского мусора и помогший людям понять и полюбить Христа».

Сам Толстой о полученных им к юбилею приветствиях отзывался так: «Во всех письмах и телеграммах, в 99/100 по крайней мере (такая пропорция), говорится, в сущности, одно и то же: о том, что мне сочувствие выражают за то, что я содействовал уничтожению ложного религиозного понимания и дал нечто, что людям в нравственном смысле на пользу. И мне одно, что радостно во всем этом, это именно то, что установилось в этом отношении общественное мнение. А когда установится общественное мнение, большинство прямо пристает к тому, что говорят все. И это мне, должен сказать, в высшей степени приятно... Разумеется, самые радостные письма — народные, рабочие» (Н. Н. Гусев, «Два года с Л. Н. Толстым», изд. «Посредник», М. 1912, стр. 189). См. также: Ю. О. Якубовский, «Л. Н. Толстой и его друзья» — «Толстовский ежегодник 1913 года», изд. Общества Толстовского музея в С. -Петербурге и Толстовского общества в Москве, Спб. 1914, отдел III, стр. 42—46; И. И. Горбунов-Посадов, «В Ясной поляне накануне юбилея», «28 августа в Ясной поляне», «Из океана приветствий Льву Толстому» — «Новая Русь» 1908, 30 августа, 1 и 4 сентября (первые две статьи также в «Русских ведомостях» и «Русском слове» 29 и 31 августа); А. Хирьяков, «После юбилея» — «Речь» 1908, 4 сентября.

391. 15118. приезжий тяжелый юноша — бывший у Толстого 14 сентября 1908 г., нам неизвестен.

392. 15114. Сейча[с] придут тульские революционеры. — Четверо проживавших в Туле молодых людей, по взглядам примыкавших к партии социалистов-революционеров, через В. Г. Черткова были приглашены к Толстому побеседовать о революции, ее целях и путях. Беседа состоялась 14 сентября 1908 г.; при ней присутствовали В. Г. Чертков, С. Д. Николаев и H. Н. Гусев, которому и удалось записать беседу стенографически. Запись H. Н. Гусева была напечатана с значительными цензурными пропусками в его книге «Два года с Л. Н. Толстым», изд. «Посредник», М. 1912, стр. 196—207 и полностью в его же книге: «Лев Толстой против государства и церкви», изд. «Свободное слово», Берлин 1913, стр. 42—55.

Толстой отстаивал свою установившуюся точку зрения: что существующий насильнический строй может быть уничтожен лишь путем нравственного совершенствования людей, особенно трудового народа, который своим участием в правительственном насилии поддерживает эксплуатацию и угнетение. На другой день, 15 сентября, Толстой продиктовал письмо своим собеседникам, в котором кратко сформулировал отличие своих взглядов от революционных.

28 сентября. Стр. 151—152.

393. 15135. Two is company... — Английская поговорка: two is company, three is none (где двое, там третий — лишний).

26 октября. Стр. 152—153.

394. 1528—9. Все занят Кр[угом] Чт[ения]. Хочу назвать: «Учение жизни». — «Новый круг чтения» в окончательной редакции получил название: «На каждый день. Учение о жизни, изложенное в изречениях».

395. 15211. Начал худож[ественное]. — Точными данными о том, какое именно художественное произведение начал тогда Толстой, мы не располагаем. Возможно, что это было произведение, изображающее революционеров, о котором Толстой думал на протяжении многих месяцев 1908 г.; возможно, что это — незаконченный рассказ «Роженица» (см. т. 37).

396. 15212—13. Начал..... письмо Сербке. — Толстой получил из Белграда от сербской женщины Анды М. Петробутевой письмо от 7 октября (нового стиля) с призывом поднять свой голос против только-что состоявшейся аннексии Боснии и Герцеговины к Австрии. Толстой ответил на это письмо 18 октября 1908 г., но затем, продолжая думать по вопросу, затронутому в письме, начал писать статью, законченную только 5 ноября 1908 г. В окончательной редакции статья была озаглавлена: «О присоединении Боснии и Герцеговины к Австрии» и была напечатана с цензурными пропусками в «Голосе Москвы» 1908 г. №№ 281—284 от 4—7 декабря и в «Русских ведомостях» и других газетах 7 декабря. Полностью — в 1917 г. в издании «Посредник» под заглавием: «Как освободиться народам от порабощения».

397. 15214—15. Получил вчера книгу от Китайца. — По Запискам Д. П. Маковицкого, Толстой получил от китайского писателя Ку-Хун-Мина (с которым он был в переписке в 1906 г.) две книги: 1) «The Universal Order or Conduct of Life. A Confucian Catechism» by Ku Hung Ming (M. A.) Shangai 1906. Printed at the Shangai Mercury; 2) «Great Learning (of Higher Education)». В настоящее время в Яснополянской библиотеке этих книг не имеется.

398. 15226. вчерашн[его] социалиста. — Этот посетитель Толстого неизвестен.

399. 15226—27. озлобленного христианина-крестъянина. — Толстой получил из Петербурга от крестьянина М. А. Антонова письмо от 17 октября 1908 г., в котором автор жестоко нападал на Толстого с точки зрения социализма. М. А. Антонов писал: «Борцы освободительного движения — социалисты — разрешают основные задачи жизни, доказывая, что прежде всего нужно, в целях общечеловеческого счастья, разрушить насильнический строй, противопоставив физической силе правительства физическую силу народа и, вырвав власть из рук кучки угнетателей, передать ее народу. Вы же разрешаете эту задачу совершенно иначе: «единственное средство избавления от насилия есть покорное без борьбы перенесение его» — говорите вы.... Социалисты говорят: русскому земледельческому народу нужно обладать землею, гражданскою свободою и всеми благами культуры, доступными теперь лишь богачам. А вы говорите: «Русскому земледельческому народу, огромному большинству, нужно только продолжать жить, как он живет теперь, земледельческой общинной жизнью, но только не участвовать в делах правительства и не повиноваться ему». Разница в воззрениях и средствах к спасению между социалистами и вами та, что социалисты в учении своем являются практиками жизни, активными борцами за благо людей, а вы — только отвлеченно рассуждаете о жизни и делаете выводы и заключения как идеалист, сытый и довольный, вполне обеспеченный непротивленец.... Да, Лев Николаевич, во всей системе вашего катехизиса есть один большой пробел, пустопорожнее место, которое разрушает эту систему в самом ее корне — это непрактическое отношение к условиям человеческой жизни. Для того чтобы строить жизнь людей на началах справедливости, нужно прежде всего иметь в виду, как самое основное, экономические условия и стараться создать их такими, чтобы при них не могло быть ни безработных, ни голодных. Голодному человеку что вы ни говорите: хотя ангельскими словами утешайте его, обещая через непротивление получить рай, он всегда способен или пасть до степени покорного идиота, предателя и негодяя, или выйти из себя, озвереть, изнасиловать вас и сожрать. Это — закон природы и в доказательствах не нуждается... Социалисты говорят: нужно взять силой, активной борьбой, ибо «в борьбе обретешь ты право свое». И у них это — не праздные слова, за это они идут умирать на баррикадах и на виселицах. Вы же, обзывая их за это «деспотами, удивительными по своему легкомыслию людьми», из кабинета Ясной поляны утверждаете, что не нужно борьбы, нужно только народу продолжать жить так, как он жил, и лишь не участвовать в делах правительства. Где же у вас выход? Как же, откуда же народ получит землю, и как исполнена будет вами заповедь любви по отношению к нему?.. На эти вопросы вы не отвечаете, может быть, потому, что вам истина всепокоряющего непротивленства кажется слишком ясною и всепокоряющею. Но в сущности у вас тут всё до того неясно, недоказательно, запутанно, до того сказано свысока и на сытый желудок, что становится обидно и досадно читать эти ваши слова. И опять тут выступает наружу ваше невнимательное или, вернее, непрактичное отношение к экономическим вопросам и внешним условиям человеческой жизни. Может быть, это происходит оттого, что вы, как человек вполне обеспеченный материально, от колыбели до сих пор не испытали всей горечи нужды, вы никогда не сидели у воды без хлеба, никогда тяжелые экономические условия не доводили вас до степени унижения своей личности, не угрожали вам и вашим детям вырождением и позором — и вы не понимаете самой существенной стороны человеческой жизни: всемогущества ее внешних условий. Везде, где только вы касаетесь этой стороны жизни, внешних условий ее, там вы теряете под собой почву, проповедь ваша делается туманною, неубедительною, вы впадаете в крайнее противоречие с самим собой... Правда ваша, что люди нравственно не подготовленные не могут установить гармонии жизни, так же как сырые дрова не могут загореться в печке, как их ни перекладывай. Но приготовить людей для гармонии жизни можно лишь при известных благоприятных внешних условиях, как и зажечь дрова, положив их наперед в такое место, где бы они просохли. Точно так же правы вы и в том, что советуете рабочему народу перестать служить правительству и не слушаться его, ибо указываете этим возможность занять в борьбе с несправедливым правительством позицию действительно неприступную. Но не правы опять-таки в том, что не принимаете в расчет того, что у рабочего народа нет съестных припасов, что, даже заняв эту неприступную позицию, они не долго продержались бы на ней — им угрожала бы голодная смерть... Социалисты прекрасно знают, что нужно прежде выработать канву, по которой уже потом можно-будет вышивать цветы разных идеалистических учений, в том числе и вашего, которое в существе и они считают добрым. Нет никакого резона ополчаться вам против них за то, что они не по вашему методу готовят почву; пути у вас различны, но цель — одна». Письмо заканчивается словами: «Я люблю вас, как человека, уважаю, как писателя, и поэтому уже считал себя обязанным быть о вами откровенным в своем письме».

Толстой не отвечал на это письмо.

400. 15227. великое слово Франциск[а] Ассизск[ого]. — О Франциске Ассизском и его поучении о том, в чем «радость совершенная», см. прим. 8.

30 октября. Стр. 154.

401. 15416. Ан[дрея] жена — вторая жена Андрея Львовича Толстого, Екатерина Васильевна Горяинова (по первому мужу Арцимович).

31 октября. Стр. 154—155.

402. 15426. Письмо от Индуса. — Письмо от индуса Tarakuatta Das (см. прим. 329), упоминаемое в записи Дневника от 31 октября 1908 г., в архиве Толстого не сохранилось.

403. 15426—27. Надо отвечать почти тоже — т. е. почти тоже, что было Толстым написано сербской женщине (см. прим. 396). Толстой начал писать индусу Tarakuatta Das 7 июня 1908 г. (см. прим. 329), но оставил это письмо и лишь после получения нового письма от Tarakuatta Das вновь вернулся к своему ответу на его первое письмо и приступил к его продолжению и переработке. Журнал «The Free Hindostan» [«Свободный Индостан»], издававшийся Tarakuatta Das в Северо-Американских Соединенных штатах и присланный им Толстому, ставил своей задачей агитацию за насильственное восстание индусов против власти англичан; девизом своим журнал ставил два положения: 1) «противодействие нападению не только справедливо, но и обязательно»; 2) «непротивление вредит одинаково и альтруизму и эгоизму». В своем ответе Толстой высказал свой взгляд на причины порабощения индийского народа англичанами и на средства освобождения от него. Письмо разрослось в большую статью, законченную только 14 декабря 1908 г. Было напечатано в выдержках под заглавием «Письмо к индусу» в газете «Киевские вести» 1909, № 103 от 19 апреля; полностью в «Сочинениях гр. Л. Н. Толстого», ч. двадцатая, изд. С. А. Толстой М. 1911, стр. 411—427.

15 ноября. Стр. 157—158.

404. 1583—5. не моя воля а как Ты. — Выражения: «Не моя воля да будет, но Твоя», «не то, что я хочу, а то, что Ты хочешь» — заимствованы из Евангелия от Матфея гл. 26, ст. 39—42 и от Марка гл. 14, ст. 35—36.

28 ноября. Стр. 158.

405. 15819. Вчера приехал Миша с женой. — Младший сын Толстого Михаил Львович (р. 20 декабря 1879 г.) и его жена Александра Владимировна, рожд. Глебова (р. 15 апреля 1880 г.). См. тт. 49 и 54.

406. 15819. и юношей Вяз[емским]. — Кн. Дмитрий Леонидович Вяземский (р. 1884 г., был убит 2 марта 1917 г., проезжая по улицам Петербурга вместе с военным министром Временного правительства А. И. Гучковым) — камер-юнкер, помощник обер-секретаря сената, сын кн. Леонида Дмитриевича Вяземского (1848—1909), начальника Главного управления уделов и члена Государственного совета, которому за вмешательство в действия полиции при разгоне студенческой демонстрации на площади Казанского собора 4 марта 1901 г. был объявлен от царя строгий выговор, после чего он должен был оставить Петербург. Толстой написал тогда кн. Л. Д. Вяземскому сочувственный адрес (см. т. 73). Д. Л. Вяземский был приглашен в Ясную поляну Михаилом Львовичем Толстым, которому писал по возвращении 28 ноября 1908 г.: «Вечер в кабинете Вашего отца не выходит у меня из головы; так хочется восстановить в памяти каждую мысль, каждое слово! Как бы ни были, может быть, утопичны и недостижимы на практике при современном социальном строе идеалы Льва Николаевича, но одно соприкосновение с человеком столь горячо и свято в них верящим, столь молодым и могучим душою и духом в свои 80 лет, как-то отрывает от будничной жизни, делает лучше и заставляет верить в эти идеалы и стремиться к ним, хотя бы как к недостижимому, верить, что если бы каждый из нас, если бы даже немногие, по мере своих сил, хотя бы в части приняли и прониклись этим великим учением любви и, глядя в глаза ближнему (как красиво сказано в «Круге чтения»), старались понять в нем брата, понять то общее всем людям, что могло бы соединить человечество, жизнь стала бы прекраснее, та жизнь, которую я не в силах признать лишь точкой соприкосновения прошедшего и будущего, одним неуловимым мигом. Сам закон любви для меня — закон великого эгоизма, что нисколько не изменяет его сущности. Проникаясь им, возвышаешь и облагораживаешь того «я», того единственного из существующих, с которым суждено нераздельно прожить жизнь, это единственное «мгновенье», в существовании которого мы не можем усомниться».

29 ноября. Стр. 158—160.

407. 15828. читал Сандерл[енда]. — И. Т. Сэндерлэнд, «Библия. Ее происхождение, развитие и отличительные свойства», перевод с английского под редакцией В. Черткова, изд. «Посредник», М. 1908. Толстой считал книгу Сэндерлэнда очень полезной для рассеяния суеверного отношения к текстам Библии.

408. 1582829. чтобы ответить на письмо. — Толстой получил следующее письмо от 24 ноября 1908 г. от жителя села Спас-клепики, Рязанской губ., С. С. Мотина:

«Любезный брат по Христе Лев Николаевич!

«Будьте добры, если это вас не затруднит, изложить мне свое мнение о тех местах из евангелия, где говоритcя про чудеса Исуса Христа, как например: от Матфея, глава 8-я стих 13-й, глава 9-я стихи 7-й, 22, 29—33-й, глава 12-я ст. 22, глава 14-я ст. 15—21 и т. д., за что буду очень вам благодарен. Уважающий вас ваш духовный сын Симен Мотин».

На это письмо ответил по поручению Толстого H. Н. Гусев и послал экземпляр книги Сэндерленда «Библия».

409. 15938. Поше — П. И. Бирюкову.

3 декабря. Стр. 160—161.

410. 1607—8. от письма какой-то женщины, упрекающей меня за письмо. — Это письмо в архиве Толстого не найдено.

411. 160331612. продержать во..... рту про это. — Изречение известно из биографии Эпиктета. «Ученикам своим он [Эпиктет] часто повторял: «... Мудрец Аполлоний справедливо говорил: «Если хочешь приучить себя к воздержанию и терпению, то в жаркий день, когда ты страдаешь от жажды, набери свежей воды в рот, не глотай ни одной капли, выплюнь ее и, главное, не рассказывай об этом никому». ([В. Г. Чертков,] «Римский мудрец Эпиктет», изд. «Посредник» № 81, М. 1889, стр. 13.)

412. 1619. Бог нужен мне также, как и я Ему. — Изречение заимствовано из двустишия очень любимого Толстым немецкого мистического поэта Ангелуса Силезиуса (псевдоним Иоганна Шеффлера, 1624—1677): «Gott ist so viel an mir, als mir an ihm gelegen. Sein Wesen helf ich ihm, wie er das meine, hegen» [«Как бог нужен мне, так и я ему; я помогаю ему сохранять его сущность, как и он мне мою»] (Angelus Silesius, «Cherubinischer Wandersmann», Erstes Buch, № 100).

4 декабря. Стр. 161—162.

413. 16120—21. написал об Эртеле. — Вдова писателя Александра Ивановича Эртеля (1855—1908), который в 1880 гг. сотрудничал в «Посреднике» и был знаком с Толстым (в последний раз А. И. Эртель посетил Ясную поляну летом 1905г.), обратилась к Толстому с просьбой написать предисловие к новому изданию сочинений ее мужа. Исполняя ее просьбу, Толстой перечитал некоторые сочинения Эртеля и 3 декабря 1908 г. написал заметку о романе Эртеля «Гарденины, их дворня, приверженцы и враги», в которой с большой похвалой отзывался особенно о народном языке Эртеля Окончательно заметка была подписана Толстым 10 декабря. Была напечатана в пятом томе «Собрания сочинений» А. И. Эртеля, М. 1909, стр. 7—8.

414. 16122. Тяжелый разговор с С[оней]. — Об этом разговоре в «Ежедневнике» С. А. Толстой 3 декабря 1908 г. записано: «Неприятные разговоры о рукописях Льва Николаевича, взятых Чертковым и увезенных им в Англию». Д. П. Маковицкий в своих записках так передает этот разговор: «За завтраком были: Александра Львовна, В. М. Феокритова, H. Н. Гусев и В. А. Лебрен. Софья Андреевна бранила В. Г. Черткова за то, что он забирает все рукописи Льва Николаевича. Александра Львовна заступилась за В. Г. Черткова, говорила о том, как он любит Льва Николаевича и предан ему и что он заслуживает благодарности за то, что собирает всё, что Лев Николаевич пишет; и что братья палец об палец не ударили, чтобы в чем-нибудь помочь отцу. Когда приехал В. Г. Чертков и Лев Николаевич вышел завтракать, Софья Андреевна и с ним завела разговор о том, чтобы неизданные рукописи Льва Николаевича (как «Хаджи Мурат» и другие), хранящиеся в копиях у В. Г. Черткова, в случае его смерти перешли к семье и чтобы семья одна имела право издавать их. Лев Николаевич на это сказал, что его желание — отказаться от права собственности на эти сочинения, как он уже отказался от права собственности на всё, написанное им за последние 30 лет. Софья Андреевна говорила, что сыновья: Лев, Андрей хотят, чтобы эти рукописи были собственностью семьи, и что внукам будут нужны деньги. В. Г. Чертков вынул записную книжку и стал тут же записывать весь разговор, а к концу сам принял участие в нем и резко сказал Софье Андреевне правду прямо в глаза. Потом В. Г. Чертков удивлялся, что Лев Николаевич очень мало расстроился этим разговором. Лев Николаевич сказал ему, что испытывает к Софье Андреевне только чувство жалости. Софья Андреевна ходила ко Льву Николаевичу извиняться».

Присутствовавший при этом разговоре В. А. Лебрен впоследствии так вспоминал о нем: «Когда я зимой 1908 года приехал в Ясную, Софья Андреевна была всё время настороже, очень недоброжелательным взглядом провожала чемодан Черткова, с которым тот приезжал каждый день ко Льву Николаевичу за рукописями, и не раз заговаривала со мною о двадцати пяти внуках и о том, как на сочинениях Толстого наживаются евреи. Младшие сыновья иногда вторили матери. Однажды, к моему великому ужасу, Софья Андреевна при мне сказала это прямо в глаза Льву Николаевичу, т. е. сказала, что сыновья желают, чтобы он право собственности на неизданные свои произведения завещал семье. У Льва Николаевича кровь отхлынула от лица, он сгорбился, ноги подогнулись... — «Соня! И так мне справедливо тычут в нос тем, что я живу в такой роскоши; теперь ты хочешь отнять у меня последнюю честь!» — проговорил он ослабевшим от волнения голосом. Но Софья Андреевна продолжала что-то настойчиво доказывать. У меня сердце перестало биться, я выбежал из комнаты и расслышал только, как Лев Николаевич дважды убедительно произнес: — «Последнюю честь!»

«Несколько дней я, молодой и здоровый, не мог оправиться от потрясения. Я хорошо знал уже тогда ту пучину взаимного непонимания, в которой обречены жить люди, но я никогда не подозревал, что она так бездонна, так ужасно, безысходно непроглядна»... (В. Лебрен, «Толстой» — «Вегетарианское обозрение» 1911, 1, стр. 12).

Этот же разговор в дневнике В. Г. Черткова 4 декабря 1908 г. рассказывается следующим образом: «Софья Андреевна, обращаясь к Льву Николаевичу, раздраженно утверждает, что собственность всех его когда-либо написанных, неизданных сочинений принадлежит семье. Лев Николаевич возражает. Она бежит к себе в комнату, приносит исписанный своей рукой карманный дневник и читает оттуда свою же запись о том, что Лев Николаевич отдал в общую собственность только те его писания, которые появились после 1881 года, но не те, которые при его жизни не появлялись в печати. Лев Николаевич опять начинает возражать. Она его перекрикивает. Он, наконец, решительным, авторитетным тоном заставляет ее выслушать его. (Она только-что говорила, что хлопочет не о себе, но что дети ее могут предъявить свои права.) — Лев Николаевич: «Ты воображаешь, что дети наши какие-то мерзавцы, которые в самом дорогом мне захотят сделать мне противное». — Софья Андреевна: «Ну, насчет «мерзавцев» я не знаю, но...» — Лев Николаевич (твердо): — «Нет, дай мне договорить. По-твоему выходит, что самую большую пакость, какую только возможно мне сделать, — это сделают мне дети. Больше пакости сделать мне нельзя. Ты знаешь, что у меня были основания, по которым я отказался от этих прав, — основания моей веры, и что же, ты хочешь, чтобы основы эти были лицемерием? Я отдал вам состояние, отдал сочинения прежние, оказывается, что должен отдать свою жизнь, — то, чем я живу. И так я ежедневно получаю ругательные письма, обвиняющие меня в лицемерии. А ты хочешь, чтобы я на самом деле стал лицемером и подлецом. Удивительно, как ты сама себя мучаешь без всякой надобности». — И он вышел из залы к себе, решительно притворив за собой дверь» (В. Г. Чертков, «Уход Толстого», изд. Центрального т-ва «Кооперативное издательство» и издательства «Голос Толстого», М. 1922, стр. 34—35).

6 декабря. Стр. 162—163.

415. 16210—11. Записано длинно рассуждение о веществе и движении, пространств[e] и времени. — Запись неизвестна.

416. 16229. Хочу для фонографа приготовить. — 23 декабря 1908 г. в Ясную поляну приехали посланные Т. Эдисоном два специалиста с фонографом с целью запечатлеть в нем голос Толстого. Толстой произнес в фонограф несколько своих изречений на французском языке (см. т. 39). Какой-либо предварительной переписки по этому поводу, которая несомненно существовала, в архиве Толстого не сохранилось.

14 декабря. Стр. 163.

417. 16312—13. Записал очень важное о Богелюбви. —Запись неизвестна.

15 декабря. Стр. 163165.

418. 1654—6. Послания Иоанна..... в себе. — Разумеются три «соборные послания св. апостола Иоанна Богослова», входящие в состав Библии. Библейская критика признает исторические свидетельства в пользу написания этих книг Иоанном весьма недостаточными. Толстому в посланиях, приписываемых Иоанну, было особенно близко последовательно проведенное понимание «бога любви» («бог есть любовь», «бога никто нигде не видел; если мы любим друг друга, то бог в нас пребывает»).

18 декабря. Стр. 165—167.

419. 16526—27. Приехали Реп[ин] с Нордм[ан]. — Наталья Борисовна Нордман-Северова (ум. 17 июня 1914 г. на 52 году жизни от туберкулеза) — писательница, ближайший друг И. Е. Репина, автор книг и статей: «Эта», повесть, Спб. 1901; «Крест материнства», рассказ. Спб. 1904; «Возмутительно!» комедия-водевиль, Спб. 1906; «Новая жизнь», сцена, Спб. 1906; «Следует раскрепостить прислугу», Спб. 1908: «Интимные страницы», Спб. 1910; «Ласточка права», сцена, М. 1910; «Поваренная книга для голодающих», Спб. 1911; «Пионерка», шарж, М. 1912; «К идеалам», Спб. 1912, и др.; ряд статей о вегетарианстве и защите животных в журнале «Вегетарианское обозрение» 1911—1914 гг. В книге «Интимные страницы» напечатаны «Письма к друзьям» о посещении Ясной поляны в 1907 и 1908 гг. (стр. 77—140). См. Илья Репин, «Сестрица Наталья Борисовна» — «Вегетарианское обозрение» 1914, 6—7, стр. 204—209; Иос. Перпер, «Наталья Борисовна» — там же, стр. 209—213; К. Чуковский, «Памяти Нордман-Северовой» — «Речь» 1914, № 164 от 19 июня; некрологи в «Новом времени» от 19 июня, «Русском слове» от 20 июня 1914 г. и других газетах.

420. 16528—29. Написал очень озлобленное предисловие и не годящееся начало. — 14 декабря 1908 г. Толстой написал предисловие к новому своему рассказу «Убийцы» и начал самый рассказ. Рассказом он не удовлетворился тотчас же по его написании, что видно из пометки на рукописи: «Опять не то». В предисловии, которое Толстой называет в Дневнике «очень озлобленным», он писал о том чувстве «сострадания, стыда, недоумения, ужаса и — страшно сказать — негодования, доходящего иногда до ненависти», которое возбуждала в нем деятельность правительства. Предисловие это было напечатано в «Посмертных художественных произведениях» Л. Н. Толстого, изд. «Свободное слово», том III, Берлин 1912, стр. 249—250; самое же начало рассказа появляется впервые в нашем издании (т. 37).

421. 16530—31. получил письмо недоброе о том, что наживаюсь сочинениями. — Толстой получил письмо от крестьянина Ивана Степановича Грушевского, служившего в магазине швейных машин в гор. Боровичах Новгородской губ. В 1905 г. Грушевский за участие в революционной деятельности был арестован и девять месяцев просидел в тюрьме. Судом был оправдан, но состоял под надзором полиции. В письме от 15 декабря 1908 г. Грушевский писал: «Мне пришлось, сидя в тюрьме, прочесть Ваше «Воскресение». Оно мне дало такую отраду и прибавило силы переносить заключение. Я понял, какую глубину Вы таите в себе. Вы сердцевед и глубокий мыслитель. Мне хотелось бы познакомиться с другими Вашими произведениями, которые весь цивилизованный мир признал величайшими, но мои крайне ограниченные средства и семейное бедственное положение не дают мне располагать такими деньгами, чтобы купить Ваши произведения. Поэтому я обращаюсь к Вам: почему Вы, исписавший кипы бумаги, давший человечеству много великого, но не дали народу (я говорю о рабочих и крестьянах), среди которого Вы живете и творите? То великое народу недоступно по ценам. Скажу Вам прямо, что Вы пишете не для крестьян и рабочих, а пишете для состоятельной публики, у которой есть во всем достаток. Значит, Ваш труд не есть труд человека, дающего народу свои знания и поучения даром. Желающий купить Ваши творения должен затратить изрядную сумму денег. Свои творения Вы продаете на общественном рынке на вес золота. Вы тот же паразит, живущий за счет других. Вы видите страдание народа, слышите стоны голодающих. Но Вы сыты и имеете во всем достаток» (Письмо не опубликовано; хранится в Рукописном отделении Гос. Толстовского музея).

422. 16531—32. б[ыл] так слаб, что огорчился и отвечал (бросил письмо). — Письмо было разорвано и брошено в корзину. Из корзины его извлек Д. П. Маковицкий и сохранил в своих бумагах. Подлинник находится в Национальном музее в Праге; в Гос. Литературном музее в Москве имеется, фотокопия с него. Толстой писал:

«Г-н Ив. Грушевский.

Получил ваше нехорошее письмо и очень удивляюсь, что могло побудить вас оскорблять старого человека, не сделавшего вам ничего дурного, упрекая его за то, чего он никогда не делал. Все мои сочинения, в том числе и Воскресение, написанные с 1890 года [ошибка; должно быть: с 1881 г.], предоставлены бесплатно в пользование всех тех, кто хочет печатать их. — Только сочинения, писанные до этого времени и не заключающие, по моему мнению, ничего полезного, остались в собственности моих наследников.

Очень сожалею о том, что вы так легкомысленно судите о людях и без всякого повода стараетесь сделать им неприятное.

Лев Толстой.

17 Дек. 1908.

Просил бы вас не посылать мне ни газеты с статьею и ни писать мне».

27 декабря. Стр. 167—168.

423. 16720. Было много посетителей. — По «Ежедневнику» С. А. Толстой и по запискам Д. П. Маковицкого, в Ясную поляну между 19 и 26 декабря приезжали: двоюродные сестры С. Н. Толстой А. Д. Раевская и В. Д. Философова, А. Б. Гольденвейзер, Д. А. Кузминский, А. Л. Толстой с женой, теща М. Л. Толстого С. Н. Глебова, С. Л. Толстой с женой, сыном и его учителем, Христо Досев, Лев Рыжий (Л. В. Тонилов)

424. 16721. Занимался..... статьей о статье С[толыпи]на. — 20 декабря 1908 г. Толстой получил от студента физико-математического факультета Петербургского университета Л. А. Арсеньева письмо следующего содержания: «Многоуважаемый Лев Николаевич! Посылаю вам статью А. С-на, напечатанную в «Новом Времени» 18 декабря, и очень прошу вас сообщить, что вы думаете о ней, а в особенности о словах Христа: утверждает ли он, что злословящий отца и мать подлежит смертной казни». При письме была приложена вырезка статьи А. Ст[олыпи]на «Заметки», помещенной в № 11772 «Нового времени» от 18 декабря 1908 г., в которой автор оправдывал смертную казнь словами Иисуса Христа в Евангелии от Марка (гл. 7, ст. 9—13). Статья Столыпина взволновала и возмутила Толстого; вызванные ею чувства и мысли он изложил в статье: «Христианство и смертная казнь», начатой 22 декабря 1908 г. и законченной 2 января 1909 г. Статья Толстого с цензурными пропусками была напечатана 23 февраля 1909 г. в либеральных газетах: «Новая Русь», «Наша газета» и др. Полностью впервые в издании И. Ладыжникова, Берлин, без обозначения года. Самому же Столыпину в тот же день, как прочел его статью, Толстой написал следующее письмо: «Александр Аркадьевич, прочел то, что вы написали 18 декабря. Стыдно, гадко. Пожалейте свою душу. Я любил вашего отца, и мне больно зa вас».

425. 16723—24. Написал..... 1) священнику. — Священник церкви села Мелешкова Подольской губ. Степан Козубовский прислал Толстому письмо от 16 декабря 1908 г., в котором писал: «Лев Николаевич! Я вижу и чувствую, что вы утопаете во мгле рокового заблуждения, — и собственными силами не в состоянии уже выбраться на светлую дорогу «подлинной» и вечной божией истины... Позвольте же мне, из чувства братской любви, протянуть вам руку помощи.... Да, Лев Николаевич, ваше учение во многом ложь и неправда!.. Не обижайтесь на меня, вспомните слова премудрого: «Обличи мудрого, и он возлюбит тебя».. Далее Козубовский возражал против отдельных пунктов религиозного учения Толстого, — главным образом, о понятии бога. В своем ответе Козубовскому, написанном 25 декабря, Толстой писал, что письмо Козубовского очень тронуло его, но верований его он принять не может.

426. 16724. 2) о священном писани[и]. — Житель гор. Пучежа, Костромской губ. Н. А. Муравьев 11 декабря 1908 г. обратился к Толстому с вопросом: «Как понимаете Вы и учите других людей понимать и объяснять такое явно противное всему учению Христа событие в его жизни, как изгнание торгующих в храме? Это мучительное противоречие в великом учении любви не может быть понято и объяснено ни моим умом, ни моим сердцем!» В ответе на это письмо, написанном 24 декабря, Толстой писал: «Одно из самых зловредных суеверий есть суеверие о том, что книги и мысли, выраженные в них, могут быть полным выражением непререкаемой истины.... Большая часть, едва ли не все злодейства и нарушения непосредственного человеческого чувства, ужаснейшие жестокости и нелепости нашей жизни, если поискать их источник, основаны на каком-либо ложном толковании признанных священными мест писания. И надо сказать, что не потому совершаются нелепости и злодейства в нашей жизни, что они основаны на ложном толковании мест писаний, признаваемых непогрешимыми, а признаются писания священными и непогрешимыми для того, чтобы из них можно было выводить те нелепости и безобразия, которые с уверенностью в своей правоте совершаются людьми нашего мира.... Надо знать и зная никогда не забывать того, что Евангелие очень хорошая книга, но составлена она разными лицами очень дурно, так что в этой книге рядом с величайшими, вечными, божескими истинами, открытыми Христом, находятся величайшие глупости и даже гадости. И нехорошо людям забывать, не хотеть знать важное, нужное, великое, а подчеркивать и отыскивать смысл в грубых ошибках; прибавках».

427. 16724—25. 3) о пространстве и времени. ? 24—26 декабря 1908 г. Толстой писал о пространстве и времени в ответ на письмо И. Сыпаялга. 27 декабря 1908 г Толстой продиктовал В. Г. Черткову письмо английскому писателю White, приславшему ему свою книгу (название ее неизвестно), в котором писал: «Понятие бесконечности как времени, так и пространства, само в себе не имеет никакого реального объективного значения, вследствие неизбежно присоединяемого к этим понятиям признака или свойства бесконечности. Для меня метафизическая основа всего есть сознание отделенности каждого из нас. Мы сознаем себя отделенными проявлениями Бога. Для того же, чтобы сознавать себя и Богом, и отделенным от Него, т. е. ограниченным, необходимы понятия пространства, наполненного веществом, и времени с неперестающим движением. Кант и немецкие философы выражают это тем, что пространство и время суть неизбежные формы нашего мышления». Письмо к Уайту в переводе на английский язык было подписано Толстым 12 января 1909 г.

428. 1689. встретил меня юноша. — О посещении «юноши» (фамилия его неизвестна) 26 декабря 1908 г. в дневнике Д. П. Маковицкого записано: «Утром был трогательный 19-летний юноша из Москвы. Как начал говорить со Львом Николаевичем, так заплакал и долго не мог продолжать. Лев Николаевич дал ему книг и направил его к H. Н. Гусеву, так как он ехал в Рязань». У Гусева «юноша» не был.

429. 16814. Приехали петерб[ургские] студенты с адресом. — 27 декабря 1908 г. в половине 2-го к Толстому приехала депутация студентов Петербургского университета, доставившая ему приветственный адрес по случаю его 80-летия. Делегация состояла из пяти студентов старших курсов: востоковед Осипов и юристы: Ленский, Кузьмин-Караваев, Шубаков и Войтинский. Делегаты вручили Толстому следующий адрес: «Дорогой Лев. Николаевич! Петербургское студенчество просит Вас принять его дружный привет... Все труженики на скудной ниве русского просвещения, все русские грамотные люди не могут не быть единомышленны в оценке Вашего богатырского подвига на поле оздоровляющего и освобождающего искусства. Ваше всегда задушевное и всегда правдивое художественное слово много раз будило общественную совесть и напоминало ей о горьком бездольи крестьянского люда, о безгласных героях труда и терпения, об одиноких борцах за всечеловеческую справедливость. Всю вашу долгую и славную жизнь бесстрашно обличали Вы все виды лицемерия и самообмана, поддерживаемые вековою привычкой. В жуткие дни безвременья и безволия отрадно вспоминать о Вашей непоколебимой вере в конечное торжество разума и добра над темными и косными силами истории. Нам остается только горячо пожелать Вам побольше светлых общественных впечатлений мира, правды и любви. Пусть в недалеком будущем наступит воскресение свободной человечности вне преград национальных, вероисповедных и сословных, пусть исчезнет разделение на хозяев и работников, пусть плоды просвещения всенародного победят навсегда власть тьмы».

Один из студентов, Н. Шубаков, описал посещение Толстого в газете «Современное слово» от 3 января 1909 г.

28 декабря. Стр. 168.

430. 16817. Отдал Ч[ерткову] статью. — Статью «Христианство и смертная казнь» Толстой передал В. Г. Черткову для напечатания. После этого Толстой сделал еще несколько дополнений к этой статье и окончательно закончил ее лишь 2 января 1909 г.

431. 16817—18. хо[тел] писать «Погибшие», но не пошло. — «Погибшие» — одно из названий начатой Толстым художественной работы о революционерах. См. т. 37.

432. 16820. Бог, к[оторый] в «табе». — Перефразировка изречения В. К. Сютаева (см. прим. 209): «всё в табе».

433. 16820—2. Были студенты. — См. запись 27 декабря 1908 г.

29 декабря. Стр. 168—169.

434. 16826—27. писалне зна[ю], как назвать. Может быть: Нет виноватых — начало художественного произведения о революционерах. Толстой вернулся к нему в мае 1909 г. См. т. 37.

435. 16912. с М[арьей] Н[иколаевной] — с женой Сергея Львовича Толстого.

436. 16912—13. Сер[ежей] мал[еньким] — с сыном от первой жены (Марии Константиновны Рачинской, 1865—1900) Сергея Львовича Толстого, Сергеем Сергеевичем Толстым (р. 24 августа 1897 г.). Во время мировой войны служил братом милосердия в Земском союзе; в настоящее время (1936 г.) преподаватель Московского областного комбината иностранных языков, Библиотечного института и Инженерно-технического института. Автор книг: «Самоучитель английского языка», изд. Центриздат, М. 1930; «Английская христоматия по типотехнике», изд. то же. М. 1930; «Английская христоматия по металлургии», изд. то же, М. 1930; «Разговорник по сельскому хозяйству на английском языке», изд. то же. М. 1930; «Англо-русский металлургический словарь» (1934); обработка (совместно с Крейнес) романов — Стивенсона «Остров сокровищ» и Уэльса «Первые люди на земле» для изучающих английский язык (1935); «Книга за книгой» (1936) и др. Женат был первым браком с 1918 г. на Марье Александровне Кржановской (1898—1919), вторым с 1926 г. на Вере Хрисанфовне Абрикосовой (р. 1906 г.).

436а. 16913. и его учит[елем]. — Учителем С. С. Толстого был студент юрист Московского университета Николай Александрович Цуриков, сын старого знакомого Толстого Александра Александровича Цурикова (участковый мировой судья в Орле, с 1901 г. — член Московской судебной палаты, ум. в июне 1912 г.).

30 декабря. Стр. 169—170.

437. 16915. Приехал Н[иколай] Н[иколаевич]. — Н. Н. Гусев 24 декабря 1908 г. уехал на пять дней к родным в Рязань, вернулся 30 декабря.

438. 16916. письмо от Петровой. — Егор Петрович Петров (1874—1927), экономист, в то время работавший в кустарно-кооперативном отделе Московского губернского земства, переслал Толстому письмо своей жены Клавдии Романик-Петровой, сидевшей в Бутырской тюрьме в Москве, по его словам, только за то, что «поддерживала с крестьянами той деревни, где находится ее маленькое имение, добрые отношения». К. А. Романик-Петрова (1858?—1926) имела хутор в Хвалынском уезде, Саратовской губ. Была присуждена к 1 году крепости. Романик-Петрова в своем письме, обращаясь к Толстому на «ты», называла его «великий наш учитель» и описывала жизнь в тюрьме.

409. 16916. Отвечал ей. — В своем ответе Романик-Петровой, подписанном 31 декабря 1908 г., Толстой писал ей, что в ее положении (в тюрьме) спасение в том, чтобы выработать в себе к тем людям, с которыми приходится сталкиваться «(разумею, — писал Толстой, — и сотоварищей по заключению, будь это воры, убийцы, уголовные, и не менее, но наверное более развращенных людей, тюремщиков, с которыми вы поставлены в невольное общение)», «отношение тем большей любви, чем больше те люди, с которыми имеешь дело, думают, что делают тебе зло... Постарайтесь вызвать в себе самые добрые, сказал бы, нежные чувства, если это возможно, к грубым сторожам, тюремщикам, смотрителям. И знаю, что самое телесно-мучительное положение может претвориться в высокую духовную радость. Знаю, знаю, как это трудно, но верю, что это возможно, что одно приближение к этому может облегчить тяжесть вашего положения».

440. 16917. проситель крестьянин — бывший у Толстого 30 декабря 1908 г., неизвестен.

441. 16917—19. Студент с удивительным вопросом..... в жены. — В «Яснополянских записках» Д. П. Маковицкого под 31 декабря 1908 г. записано: «Лев Николаевич рассказал про полученное им письмо молодого человека, влюбленного в девушку. К нему приходит другая девица и говорит ему: «Я вас так люблю, вы от меня не уйдете». Две характерные черты: у одной — легкое отношение к смерти (она готова застрелиться), а у другой — отсутствие pudeur,[1613] — этой женской черты». Запись Д. П. Маковицкого о том, что было письмо такого содержания, а не личное посещение, повидимому, ошибочна; письма такого содержания в архиве Толстого не отыскано.

442. 16919. Андрей — сын Андрей Львович Толстой.

443. 16920. сумашедший — бывший у Толстого 30 декабря 1908 г., неизвестен.

444. 16920—21. письмо от Студ[ента] с требованием того, чтобы жизнь была злом. — Петербургский студент Владимир Попов прислал Толстому письмо от 25 декабря 1908 г., в котором, в противоположность толстовскому положению: «жизнь — благо», утверждал, что жизнь есть «страшное зло», что «нет даже нашей воли и силы исправить зло». В доказательство своей мысли Попов ссылался на землетрясение в Мессине, в котором погибли тысячи людей, и на правительственные казни в России. На это письмо Толстой не ответил.

445. 16924. Готовят маскарад. — Яснополянские обитатели и гости (А. Л. Толстая, В. М. Феокритова, H. Н. Гусев, Д. П. Маковицкий, М. Н. Толстая с пасынком Сергеем Сергеевичем, учитель С. С. Толстого Н. А. Цуриков, М. А. Маклакова, дочь лакея В. И. Сидоркова, лакей И. О. Шураев, портниха Женя) 30 декабря 1908 г. поехали ряжеными к Чертковым в Телятинки.

13 января 1908 г.

1209. 9025—26. 3-го дня заблудился в Засек[е] и очень устал. — Д. П. Маковицкий в своих «Яснополянских записках» под 11 января 1908 г. записал: «Сегодня Лев Николаевич поехал верхом на шоссе, выехал через Кудеяров колодец на Рвы, а потом в Засеке (в лесу) заблудился (дороги заметены снегом и слабо заметны — возят хворост). Лев Николаевич в поисках дороги ездил туда и сюда. Стемнело. Наконец он выехал к Угрюмам (Грумонт) и приехал домой без четверти шесть, проездив три часа и сделав всего двадцать пять — двадцать шесть верст, много рысью».

1210. 9027. написал письмавсе очистил. — См. прим. 1103 и 1184.

1211. 923—4. Для успешности усилия надо поступить так, как будто ты уже имеешь те чувства, к[отор]ые желал бы иметь. — В дневнике Н. Н. Гусева «Два года с Л. Н. Толстым» (изд. Толстовского музея, М. 1928, стр. 67—68) под 17 января 1908 г. записано: «После завтрака Лев Николаевич излагал В. Г. Черткову... содержание «Нового круга чтения». Излагая отдел об «усилии», Лев Николаевич сказал: «Как верно сказал Джемс, нужно обращаться с человеком так, как будто ты имеешь к нему то чувство, какое хочешь иметь, и тогда это чувство появится».

2 мая 1908.

1212. 12616—19. Нельзя спрашивать: переменить ли жизнь?..... духовно измениться. — 9 мая 1908 г. Толстой сказал своему секретарю Н. Н. Гусеву «Вам приходится отвечать на письма о желании изменить жизнь и заняться; земледельческим трудом, Я бы отвечал так, что надо изменять жизнь только тогда, когда не можешь оставаться в прежним положении. Тогда, разумеется, не будешь и спрашивать» (Н. Н. Гусев, «Два года с Л. Н. Толстым», изд. Толстовского музея, М. 1928, стр. 153).

14 мая 1908.

1213. 1183 Был Муравьев, много рассказывал мучительного. — Николай Константинович Муравьев (см. прим. 289), посетивший Толстого 12 мая 1908 г., в своей неопубликованной автобиографии так вспоминает о своих беседах с Толстым: «Я много рассказывал ему о впечатлениях, связанных с моими многочисленными выступлениями по разным процессам, и про мои адвокатские скитания по России. Я говорил ему о политических кругах, о террористах (процесс неизвестного убийцы тверского губернатора Слепцова, дело о приготовлении к убийству Николая II и др.), о случайных политических убийствах (тульское дело гимназиста Гоппе), об экспроприациях (тульское же дело Погожева), о религиозных процессах, о тюремных волнениях (Екатеринослав), о смертных казнях, о палачах, о священниках, которые благословляют казнимых, и о том, как они умирают. Рассказывая, я переживал виденное. Волнуясь сам, я видел, что волную и его. Прощаясь, Лев Николаевич благодарил меня и сказал: «Какою интересною жизнью вы живете!»

15 мая 1908.

1214. 12724. К Не убий. — «Не убий» — одно из намечавшихся автором заглавий статьи, окончательно названной «Не могу молчать».

1215. 1289—10. помочь несчастненьким. — «Несчастными» русский народ в прежнее время называл арестантов.

1216. 12812—14. То ли дело у нас, скажут Англичане и другие. У нас все это так устроено, что одно удовольствие. Все по машине, и только флаг. — В «Яснополянских записках» Д. П. Маковицкого под 20 июня 1908 г. записаны следующие слова Толстого: «В Англии, когда казнят, так устроена такая башня, где это происходит усовершенствованным способом. Потом выставят флаг, по которому публика узнает, что казнь совершена, и аплодируют».

10 июня 1908.

1217. 1337—8. Ч[ертков] прекрасно поправил. Кажется, кончено. — Запись относится к статье «Не могу молчать».

Сноски

306. Зачеркнуто: и

307. Слова: то, что называютъ вписаны над строкой.

308. Абзац редактора.

309. Слово есть в подлиннике повторено дважды (описка).

310. Эта мысль в подлиннике отчеркнута.

311. Эта мысль в подлиннике отчеркнута.

312. Далее в подлиннике написано слово: настоящая, которое находится в связи с вычеркнутыми далее автором словами и потому выпускается редакцией.

313. Зачеркнуто: исправленiемъ своей души

314. Слова: совершенны и потому вписаны над строкой.

315. Зачеркнуто: разруши[тся]

316. Так в подлиннике.

317. Слово усилiя вписано над строкой.

318. Слово сознательно вписано над строкой.

319. Зачеркнуто: не прелюбодействуй

320. Зачеркнуто: Лишаться

321. Зачеркнуто: чувст[вуется]

322. Зачеркнуто: ста[рику]

323. Слова: требующаго досуга вписаны над строкой.

324. Зачеркнуто: <(Еван[гелiе]> Излож[ение]

325. Слова: спокойное, твердое вписаны над строкой.

326. Слово Источникъ вписано над строкой.

327. Переделано из: То

328. Слово званiе вписано над строкой.

329. Эта мысль в подлиннике ошибочно помечена цифрою 5.

330. Мысль 8 в подлиннике ошибочно помечена цыфрою 7; так же и все дальнейшие мысли до окончания записи этого числа помечены на единицу менее, чем следовало.

331. [один-на-один]

332. Абзац редактора.

333. Слово городской вписано над строкой.

334. Зачеркнуто: величайшiя

335. Слово удивительно вписано над строкой.

336. Зачеркнуто: 4)

337. Слово неизбежно вписано над строкой.

338. Зачеркнуто: смело

339. Зачеркнуто: предупредить

340. Зачеркнуто: не[достатковъ]

341. Зачеркнуто: паръ, когда испарится, и та вода, изъ к[оторой] состо[итъ]

342. Написано: изъ

343. Зачеркнуто: мы Его

344. Зачеркнуто: бла[гомъ]

345. Зачеркнуто: свободой

346. Зачеркнуто: иметь <счастiе> благо

347. [один глупец может больше спросить, чем тысяча мудрецов ответить.]

348. Эта мысль в подлиннике ошибочно помечена цыфрою 24, а следующая — цыфрою 25.

349. Записи 8—24 февраля 1908 г. печатаются по вложенной в Дневник копии, переписанной рукой Н. Н. Гусева из записной книжки 1908 г. № 2 и исправленной Толстым. Редакцией исправлены неточности переписки.

350. [совершающимся] [перевод Толстого]

351. После этого в подлиннике рукою Толстого красными чернилами помечено: Выписать отсюда до... и черными чернилами поставлена цыфра XV, указывающая ту главу статьи «Закон насилия и закон любви», в которую назначалась им дальнейшая запись.

352. В подлиннике после этого оставлено переписчиком чистое место размером около четверти строки для вписывания неразобранных слов. Слова эти: въ жизни. См. стр. 313.

353. Зачеркнуто: Вотъ это я хотелъ сказать, сказать уходя каждому остающемуся еще здесь брату, сказать: милый братъ.

354. Зачеркнуто: въ себе

355. Переделано из: той истинной; дальше зачеркнуто: цели

356. Зачеркнуто: чувствовать

357. Здесь Толстым сделана пометка: До сихъ поръ. Ср. «Закон насилия и закон любви», гл. XIX (т. 37).

358. Зачеркнуто: почти одн[ой]

359. [суматоху]

360. Зачеркнуто: запи[сываю]

361. Зачеркнуто: Потомъ дома

362. Зачеркнуто: Потомъ съ самодовольствомъ хотя

363. Зачеркнуто: и

364. Переделано из: газеты

365. Зачеркнуто: <смотр[ю]> от[ъискиваю]

366. Слово письма написано над словом столъ

367. Абзац редактора.

368. Написано: и

369. Написано: освящали

370. Написано: только разумныя постройки только

371. Записи 21 февраля27 марта 1908 г. выписаны A. Л. Толстой из записных книжек Толстого 1908 г. №№ 2 и 3. Они печатаются по сделанной ею машинописной копии, в некоторых местах исправленной Толстым и вложенной в Дневник. Редакцией исправлены неточности переписки.

372. Эта мысль в подлиннике отчеркнута, и на полях рукою Толстого сделана пометка: наук[а]

373. Эта и следующая мысль в подлиннике отчеркнуты, и на полях рукою Толстого помечено: см[ерть]

374. Пропуск в подлиннике для неразобранного переписчицей слова. Слово это: Счастье. Далее должно быть: сознательнаго добра. См. стр. 351.

375. Эта мысль в подлиннике отчеркнута, и на полях Толстым помечено: непр[отивленiе]

376. Эта мысль в подлиннике отчеркнута и снабжена Толстым пометкой: смир[енiе]

377. Эта мысль в подлиннике отчеркнута, и на полях Толстым помечено: см[ерть]

378. Эта мысль в подлиннике отчеркнута.

379. [Я понимаю то, что хочу сказать.]

380. Абзац редактора.

381. Зачеркнуто: Толстого.

382. Записи 27 марта — 16 мая 1908 г. печатаются по вложенной в тетрадь Дневника машинописной копии, просмотренной и в некоторых местах исправленной Толстым. Редакцией исправлены по подлиннику (Записная книжка 1908 г. № 2) неточности переписки.

383. [лучше поздно, чем никогда,]

384. Эта мысль в подлиннике отчеркнута с левой стороны и снабжена пометкой: непр[отивленiе]

385. Эта мысль отчеркнута с левой стороны и снабжена пометкой: к[ъ] день о женщин[ахъ]

386. Подчеркнуто дважды.

387. Эта молитва в подлиннике отчеркнута с правой стороны.

388. [совершающимся]

389. Эта мысль в подлиннике отчеркнута с правой стороны красным карандашом.

390. Эта и следующая мысль в подлиннике отчеркнуты с правой стороны красным карандашом и снабжены пометкой: непр[отивленiе] NB

391. Эта мысль в подлиннике отчеркнута с правой стороны красным карандашом.

392. [Длинной речи краткий смысл.]

393. Ср. «Воспоминания о суде над солдатом», т. 37.

394. Эта мысль и следующая в подлиннике отчеркнуты с правой стороны красным карандашом.

395. Ср. письмо в редакцию газеты «Русь» от 18 мая 1908 г., т. 78.

396. Ср. «Не могу молчать», гл. VII, т. 37

397. [совершающимся]

398. [совершающимся]

399. Окончание мысли см. в записной книжке 1908 г., № 2, стр. 338.

400. Зачеркнуто: дурно

401. Зачеркнуто: быть

402. Написано: народа

403. Зачеркнуто: Зап[исать]

404. Слово все в подлиннике написано дважды.

405. Зачеркнуто: <цель> смыслъ

406. Зачеркнуто: блага, а въ движенiи къ благу

407. Зачеркнуто: основы

408. Написано карандашом по написанному ранее чернилами: Зач[емъ]

409. Зачеркнуто: За[конъ насилiя и законъ любви]

410. Зачеркнуто: вст[упая]

411. Зачеркнуто: Одно есть, од[но]

412. Зачеркнуто: вся въ насто[ящемъ]

413. Зачеркнуто: въ настояще[мъ]

414. Абзац редактора.

415. Это слово вписано карандашом; далее зачеркнуто: цель.

416. Переправлено из: добра

417. Это слово вписано карандашом.

418. Зачеркнуто карандашом: целей

419. Переделано из: цер[ковная]

420. Зачеркнуто карандашом: ложь научная, художеств[енная]

421. Зачеркнуто: и

422. Слова: не и далее: а на сознанiи вписаны над строкой.

423. Переделано из: ну[жно]

424. [после того, как уже сделано]

425. Переделано из: дух[овно]

426. Написано: голову

427. Зачеркнуто: ут[ешенiя]

428. Зачеркнуто: надо видеть

429. Слова: a тебе что за дело? вписаны над строкой.

430. Зачеркнуто: 27 Іюня 1908. Е[сли] б[уду] ж[ивъ].

431. Слово голова вписано карандашом.

432. Абзац редактора.

433. Абзац редактора.

434. Зачеркнуто: эгоисти[ческихъ]

435. Зачеркнуто: ф[изическихъ]

436. Абзац редактора.

437. Зачеркнуто: своей божественности

438. Зачеркнуто: своей свободы, духовности, т. е. безвременности, безтелесности, безпричинности, бездвижимости

439. Зачеркнуто: такой

440. Зачеркнуто: способности

441. Зачеркнуто: возможнос[ти] достиженiя

442. Дальнейшее, судя по чернилам, приписано позднее.

443. Зачеркнуто: придатокъ къ

444. В подлиннике в этом месте поставлен знак, указывающий на то, что мысль является продолжением мысли, записанной того же числа в Записной книжке. См. стр. 365.

445. Слово кто в подлиннике повторено дважды.

446. Написано: Подобенъ

447. Зачеркнуто: осн[ована]

448. Зачеркнуто: дв[иженiе]

449. Слова: высланные на работу вставлены над строкой.

450. Слово очевидно вписано над строкой.

451. Зачеркнуто: исполнишь волю

452. Зачеркнуто: <Сто[итъ]> Тогда и

453. Запись 11 августа 1908 г. переписана на отдельном листе на пишущей машинке и собственноручно подписана автором: Левъ Толстой. 12 Августа 1908. Лист этот вложен в тетрадь Дневника.

454. Запись 21 августа 1908 г. вписана в рукопись рукою Н. Н. Гусева.

455. Записи 17 августа2 сентября 1908 г., переписанных с листов из записных книжек, печатаются по вложенной в рукопись Дневника машинописной копии, с исправлениями и отметками автора.

456. Мысли 2, 3 и 5 в записи 18 августа отчеркнуты на полях красным карандашом.

457. Мысль 2 в записи 20 августа отчеркнута справа красным карандашом.

458. После этого в рукописи оставлено незаполненными 1? строки для вписывания неразобранных переписчицей слов оригинала.

459. Зачеркнуто: Отецъ и сынъ.

460. Молитвы в записях 28 августа, 1 и 2 сентября отчеркнуты красным карандашом с правой стороны.

461. Зачеркнуто: почув[ствуешь]

462. [один на-один]

463. Абзац редактора.

464. Подчеркнуто дважды.

465. Зачеркнуто: дол[го]

466. Зачеркнуто: красн[ые]

467. Зачеркнуто: Неужели

468. Зачеркнуто: нашего

469. Зачеркнуто: застав[ляетъ]

470. Слово только вписано над строкой.

471. Зачеркнуто: орудiе

472. Зачеркнуто: Nimm das Fliegende (die Zeit) zum Rath, nicht zur Wirkung deiner That. [С тем, что быстро бежит (время), советуйся, но не основывай на нем своей деятельности.]

473. Зачеркнуто: до

474. Переделано из: 4

475. [не поведя бровью.]

476. Зачеркнуто: сла[бо]

477. Слово: сочиняю вписано над строкой.

478. Слова в скобках вписаны над строкой.

479. [я понимаю то, что хочу сказать.]

480. Зачеркнуто: даж[е]

481. Эта мысль ошибочно помечена цыфрою 2, а следующаяцыфрою 3.

482. [мнимо]

483. Зачеркнуто: въ

484. Переделано из: движенiи

485. Зачеркнуто: можетъ быть только

486. Слова: Отделенное же вписаны над строкой.

487. Зачеркнуто: же движущееся человекъ не можетъ

488. Слова: занимающее... въ вписаны над строкой.

489. Зачеркнуто: и времени. Для того, чтобы оно могло двигаться, необходимо представленiе пространства и времени; пространства для того, чтобы оно могло переходить изъ одного места въ другое; времени для того

490. Зачеркнуто: <нельзя себе представить иначе какъ при> включаетъ понятiе

491. Зачеркнуто: также как и число

492. Слова: сознанiи... своей вписаны над строкой

493. Слово Все вписано над строкой.

494. Абзац редактора.

495. Зачеркнуто: и

496. Зачеркнуто: Мало того. Къ проявленiямъ этой <велича[йшей]> святыни

497. Зачеркнуто: те

498. Зачеркнуто: выше к[оторыхъ]

499. Абзац редактора.

500. Зачеркнуто: ху[дожественно]е

501. [задним умом.]

502. Зачеркнуто: движенiя, т. е. одного и того же предмета движущимся

503. Зачеркнуто: Представлять же себя движущимся можетъ <себя> человекъ тольк[о] во времени, т. е. при непрестанномъ переходе настоящаго въ будущее, при чемъ бывшее настоящимъ въ сознанiи становится прошедшимъ

504. Зачеркнуто: быть

505. Зачеркнуто: Сознанiе же себя движущ[имся]

506. Слова: а безъ... отделенiе вписаны над строкой.

1613. [стыдливость]