Девчонки умнее стариков

Святая была ранняя. Только на санях бросили ездить. На дворах снег лежал, и по деревне ручьи текли. Натекла промежду двух дворов в проулке из-под навоза лужа большая. И собрались к этой луже две девчонки из разных дворов — одна поменьше, другая постарше. Обеих девчонок матери в новые сарафаны одели. На маленькой — синий, а на большенькой желтый с разводами. Обеих красными платками повязали. Вышли девочки после обедни к луже, показали друг дружке свои наряды и стали играть. И захотелось им побрызгаться в воде. Полезла было маленькая в башмачках в лужу, а старшенькая и говорит:

— Не ходи, Малаша, — мать заругается. Дай я разуюсь, и ты разуйся.

Разулись девчонки, подобрались и пошли по луже друг дружке навстречу. Вошла Малашка по щиколку и говорит:

— Глубоко, Акулюшка, — я боюсь.

— Ничего, — говорит, — глубже не будет. Иди прямо на меня.

Стали сходиться. Акулька и говорит:

— Ты, Малаша, смотри не брызжи, а потихонечку.

Только сказала, а Малашка бултых ногой по воде, — прямо на Акулькин сарафан брызнуло. Сарафан забрызгало, и на нос и в глаза попало. Увидала Акулька на сарафане пятна, раздосадовалась на Малашку, разругалась, побежала за ней, хотела побить. Испугалась Малашка, видит, что беду наделала, выскочила из лужи, побежала домой. Шла мимо Акулькина мать, увидала — на дочке сарафан забрызган и рубаха запачкана.

— Где ты, подлая, изгваздалась?

— Меня Малашка нарочно забрызгала.

Схватила Акулькина мать Малашку, ударила ее по затылку. Завыла Малашка на всю улицу. Вышла Малашкина мать.

— За что бьешь мою? — стала соседку бранить. Слово за слово, разругались бабы. Повыскочили мужики, собралась на улице куча большая. Все кричат, никто друг друга не слушает. Бранились, бранились, один толкнул другого, совсем было завязалась драка, да вступилась старуха, Акулькина бабка. Вышла в середину мужиков, стала уговаривать:

— Что вы, родные. Такие ли дни? Надо радоваться, а вы такой грех затеяли.

Не слушают старуху, чуть самое с ног не сбили. И не уговорила бы их старуха, кабы не Акулька с Малашкой. Пока бабы перекорялись, затерла себе Акулька сарафанчик, вышла опять на проулок к луже. Подняла камешек и стала у лужи землю ковырять, чтобы на улицу воду спустить. Пока она ковыряла, подошла и Малашка, стала ей подсоблять, тоже щепкой канаву разводить. Мужики только драться начали, а у девчат по канавке вода прошла на улицу и в ручей. Пустили девчата в воду щепочку. Понесло щепочку на улицу, прямо на то место, где старуха мужиков разнимала. Бегут девчонки — одна с одного боку, другая с другого боку ручья.

— Держи, Малаша, держи! — кричит Акулька. Малаша тоже что-то сказать хочет, да не выговорит от смеха.

Бегут так девчата, на щепку смеются, как она по ручью ныряет. И вбежали прямо в середку мужиков. Увидала их старуха и говорит мужикам:

— Побойтесь вы Бога! Вы, мужики, из-за этих самых девчат драться связались, а они давно всё забыли — опять по любви вместе, сердечные, играют. Умней они вас!

Посмотрели мужики на девчат, и стыдно им стало. А потом засмеялись сами на себя мужики и разошлись по дворам.

«Аще не будете как дети, не войдете в царствие Божие».

Примечания
ИСТОРИЯ ПИСАНИЯ И ПЕЧАТАНИЯ.

В письме к В. Г. Черткову 14 мая 1885 г. Толстой пишет, что он посылает ему «рассказец к картинке», не говоря какой именно, и тут же, жалуясь, что, хоть и обещали, никто в Москве не сделал к этому рассказу картинки, говорит: «Не сделает ли кто в Петербурге».[241] Действительно, 22 мая В. Г. Чертков отвечает Толстому, что к «рассказу о девченках с радостью взялся сделать картину Савицкий.[242] Только он может, — добавляет Чертков, — не раньше двух недель». Таким образом очевидно, что рассказ был написан в мае 1885 г. В том же письме 22 мая он пишет, что ему кажется «чересчур неожиданным» заключение рассказа — «Аще не будете как дети, не внидете в царствие Божие» (слегка измененный и сокращенный текст Евангелия от Матфея, гл. 18, ст. 3): «В этом рассказе, — обращается к Толстому Чертков, — не думаете ли, что лучше поместить слова Христа в виде эпиграфа, под заглавием? В конце они как-то чересчур неожиданны и нарушают этим замечательную простоту впечатления, получаемого от рассказа». У Толстого и было написано в таком роде в первом наброске, но только выдержка из Евангелия в начале рассказа была взята не как эпиграф, а как заглавие. В ответном письме Черткову (начало июня 1885 г.) он выражает свое согласие с его мнением: «К девченкам лучше в виде эпиграфа»,[243] т. е. слова из Евангелия лучше поместить как эпиграф. Но в конце концов неизвестно по каким причинам эта поправка не была принята и всё осталось в том виде, в каком было послано Черткову.

Две известные нам рукописи рассказа представляют собою одну редакцию и друг от друга отличаются только некоторыми, по большей части, стилистическими переправками.

Рассказ «Девченки умнее стариков» был выпущен в свет как текст к картине в ноябре 1885 г. (Цензурное разрешение 9 ноября 1885 г.). Картина работы К. А. Савицкого исполнена в красках в хромолитографии И. Д. Сытина (Москва, открытый лист, 1885).

ОПИСАНИЕ РУКОПИСЕЙ.

Текст рассказа имеется в двух рукописях, принадлежащих к Архиву В. Г. Черткова, переданному в ГТМ. Хранятся в папке 9, под №№ 8 и 9.

1) Автограф № 8, 4°, 1 л. нелинованной писчей бумаги. Заглавие: Аще не будете как дети, не внидете в царст[вие] Божие. Начало: «Святая была ранняя»...

2) Рукопись № 9. 4°, 4 лл. (л. 4 пустой) линованной бумаги из расшитой тетради. Копия с предыдущей рукою T. Л. Толстой, с поправками и дополнениями Толстого. Заглавие: «Девченки умнее стариков». Слова: Аще не будете как дети — отнесены в конец рассказа. Рассказ начинается: «Святая была ранняя»...

В основу настоящего издания положен текст «Сочинений гр. Л. Н Толстого». Ч. двенадцатая М. 1886, стр. 110—112.

Сноски

241. Том 85, стр. 199.

242. Конст. Аполлон. Савицкий, художник-передвижник (1844—1905).

243. Том 85, стр. 210.